Елена и Александр Марковы

              Первая сказка

                часть 1

    Глава 1. Пещера духов.

   Шаг вниз... вперед... еще шаг - и тьма окружила его. Обняла,

сдавила душными пальцами горло.  Как стучит кровь в висках! Но-

ги, руки - словно уже не его, онемели, не слушаются, рвутся бе-

жать назад. Ему никогда еще не было так страшно.

   Медленно, медленно Отец вытянул ногу, ощупывая камень впере-

ди -  не  шелохнулся  бы...   Через минуту он уже стоял на этом

скользком камне,  согнувшись и опираясь правой рукой и ногой  о

стену пещеры.  Он напряженно вглядывался во влажную тьму впере-

ди. Серенький  свет,  идущий из узкого входа за спиной, был так

слаб, что   Отец едва мог разглядеть собственные руки.  Если он

сделает еще шаг,  глаза ему будут уже не в помощь.  Но он  знал

здесь каждый камень и выступ стены - и он,  и его предки проби-

рались в эту пещеру много раз,  ибо  здесь  они  находили  свою

жизнь. Так  было всегда.  Он знал, что и сейчас пришел не зря -

его ноздри раздувались, чуя густой запах пищи, а в животе мучи-

тельно и   жадно  ворочался голод.  Она лежала здесь уже четыре

дня, эта  лошадь, и мясо было почти готово. Но до него еще шаг,

шаг... много  шагов, и еще больше обратно, когда он помчится по

камням с едой на спине - к выходу, вниз к реке, берегом к дому,

а там...  Он проглотил слюну и почти перестал дышать, вслушива-

ясь так, что уши чуть шевельнулись у него на затылке.

   Здесь и раньше-то было страшно.  Весь  воздух  был  пронизан

смертью; духи  мертвых  вечно плясали под потолком,  кружились,

сплетясь бесплотными пальцами, хвостами и шеями, облепляли сте-

ны и стекали по скользким уступам пола, так что руки холодели и

волосы дыбом вставали у всякого,  кто входил сюда. А если зата-

ить дыхание  и  стоять без движения долго-долго - можно было не

только кожей почувствовать их присутствие,  но и услышать,  как

они скулят и стонут в темных щелях. Слишком много смерти видела

эта пещера,  были тут и духи людей, а Дарующий Жизнь никогда не

выбрасывал из пещеры кости.  Поэтому здесь было страшно всегда.

Но так,  как сегодня,  никогда не было,  такого Отец не помнил.

Никто еще не осмеливался войти в пещеру, пока хозяин дома.

   Да, он был там,  во мраке, в самой глубине, и Отец, скрючив-

шийся на  скользком  камне,  слышал свистящее дыхание Дарующего

Жизнь, чувствовал его запах, слышал удары его сердца.

   Отец обернулся.  Серое пятно входа,  затененного густым кус-

тарником, казалось во тьме ярким как солнце,  и на  фоне  этого

слепящего пятна  промелькнули одна за другой три неслышные тени

- нырнули сюда, вниз, в пещеру. Отец оскалился. Он был рад, что

сыновья не оставили его один на один со зверем. Страх перед От-

цом и голод все-таки были сильнее того,  что ждало их в глубине

пещеры. Пока сильнее.

   Отец стоял неподвижно, поджидая братьев. Глаза его перестали

вглядываться в  кромешную темень - все равно ничего не увидишь,

и обратились внутрь - Отец начал думать.

   Он видел свои мысли.  Они мелькали у него перед глазами, эти

мысли-картины, сны наяву.

                  *   *   *

   Вот он стоит в пасти огромного как гора каменного зверя.  Он

должен пробраться вниз,  к самому сердцу, которое охраняют духи

мертвых. Они поднимаются навстречу Отцу из глубины. Он оборачи-

вается - кривые зубы вот-вот сомкнутся за его спиной. Он броса-

ется вон из ужасной пасти.  Вся Семья - трое братьев и  четверо

матерей - встречают его у реки.  Он подходит к ним,  протягивая

втку с тремя листьями. Старшая мать со злостью отрывает средний

лист. Подбегают братья и срывают два оставшихся.  Ветка сломана

и он один. Семья ушла.

                *   *   *

   Отец не мог отступиться,  хотя слышал, как неровно дышит Да-

рующий Жизнь,  как часто бьется его сердце.  Сон его не крепок,

он проснется,  едва лишь Отец дотронется до его добычи. Но вер-

нуться с  пустыми  руками  означало  для Отца смерть - такую же

верную, как в когтях Дарующего.  Женщины отвернутся от него,  и

тогда сыновья  припомнят  ему все.  Отец был стар; он уже начал

слабеть и терять чутье,  и поэтому не имел права ни на  ошибку,

ни на  трусость.   И когда он почувствовал легкое прикосновение

руки к своей спине - это один из братьев  дал  ему  знать:   мы

здесь - он схватил эту руку,  потянул немного на себя (идите за

мной!) и бесшумно спрыгнул во тьму.

               *   *   *

   Отец был храбр.  Но и он ни за что не отважился бы на  такой

безумный поступок,  если бы не голод. Как радовались все, когда

четыре дня назад Дарующий Жизнь поволок к себе в логово  убитую

лошадь! Они умели терпеливо ждать - на то они и люди.  Но время

шло, а Дарующий не выходил из пещеры.  Давно уже пора было ему,

громадному черному медведю, спуститься к водопою, и тогда бы уж

точно он,  вернувшись,  не нашел бы своих объедков.  Но, должно

быть, небесная  вода,   которой так много пролилось за эти дни,

нашла дорогу в пещеру Ужаса,  и зверь пил из какой-нибудь  лужи

там у  себя и не торопился наружу.  Отъедался,  отсыпался возле

добычи. Пока все не сожрет, не выйдет.

   Жуков и кузнечиков, похоже, смыло дождями. Червей, и тех на-

копать больше двух горстей за день не удавалось.  Отец  смотрел

на матерей,   как  они  сидят на пятках и вяло жуют сухие зерна

осенних трав и жесткие корни; и он видел в их глазах не  только

голод. Они глядели на него с ожиданием,  а потом и с возрастаю-

щей злобой.  Он должен был кормить их! И в глазах братьев начал

появляться злорадный  блеск.   Они знали:  стоит Отцу оказаться

бессильным хоть в чем-то, и один из них дождется своего часа.

   Младшей матери  скоро  подходил срок - она уже еле ходила со

своим огромным брюхом.  Как-то раз Отец поймал ящерицу и принес

ей, а  она даже не взглянула на него,  проглотила подарок и от-

вернулась. Может быть, этот случай и оказал решающее влияние на

Отца и толкнул его на отчаянный шаг. Он был стар. Его Семья го-

лодала. Даже его знаки внимания,  которые матери  всегда  умели

ценить, стали им не нужны. У него не было выбора. Перед ним ле-

жал лишь один путь - в темную пасть пещеры.

                   ________________

   И пещера проглотила его.

   Он пробирался  вдоль  стены.  Можно было в считанные секунды

оказаться около добычи,  и назад,  к выходу,  где его так ждала

Семья, но  он боялся потревожить Дарующего Жизнь.  Много времени

прошло, прежде чем он добрался до знакомого выступа,  присел на

корточки и нащупал рукой то,  зачем пришел сюда. Это была лоша-

диная нога с остатками мяса.  Мало еды для Дарующего, целый пир

для людей. Отец схватил кость обеими руками и резко выпрямился.

Пища была слишком близко, и на мгновение он забыл об опасности.

Запах подгнившего  мяса,  предвкушение близкого насыщения и ра-

дости матерей  почти  вытеснили  страх,  когда вдруг он услышал

движение в той стороне,  где лежал зверь. Отец вздрогнул и при-

жался спиной к стене пещеры.  Он не мог сделать ни шагу, приши-

тый ужасом к холодному камню.   Медведь  медленно  приближался,

шумно вздыхая.  Вот зверь подошел к Отцу вплотную и прикоснулся

к нему носом.  "А-а-а!" - дикий пронзительный вой  вырвался  из

глотки Отца.  Он понял: ему уже не спастись, и инстинкт безоши-

бочно подсказал ему то последнее, что он мог сделать для своего

рода: закричать, предупредить сыновей.

   Зверь поднял огромную лапу. Удар - и Отец с проломленным че-

репом беззвучно упал под ноги Дарующему Жизнь. Кровь брызнула на

черный мех. Медведь наклонился к раздавленной голове человека и

обнюхал свою новую добычу. И зверю уже не было никакого дела до

второго гостя, который мелькнул перед ним тенью, схватил остат-

ки лошади и мгновенно исчез.

                       ___________

   Братья не спешили обогнать Отца,  но и не слишком отставали.

Они крались гуськом в темноте: старший впереди, младщие сзади -

оба они время от времени вытягивали вперед руки,  чтобы  дотро-

нуться до мохнатой спины брата и убедиться, что не остались од-

ни в этом жутком месте.

   Старший - крупный, необычайно сильный мужчина с низким воло-

сатым лбом и короткими крепкими ногами - почувствовал  странное

возбуждение еще  когда Отец,  толькуо что пролезший сквозь кус-

тарник, готовился спрыгнуть в пещеру  Дарующего.   Это  был  не

страх, хотя и страха было достаточно. Чувство напоминало предв-

кушение целой горы мяса и становилось все острее.  Когда  после

нескольких шагов вглубь пещеры старший оказался в полной темно-

те и зрение перестало мешать работе мозга,  это странное ощуще-

ние внезапно  перелилось  в  яркую,   предельно понятную карти-

ну-мысль.

                *   *   *

   Дарующий Жизнь ковырнул лапой камень в стене пещеры,  тот  с

грохотом упал и раздавил Отца.  И тут же Отец вылез из под кам-

ня, но это уже не Отец, а он, старший брат.

               *   *   *

   Старший оскалился,  волосы у него на шее встали дыбом.   Да!

Стоит ему шевельнуть камень... Дарующий спит неспокойно - прос-

нется сразу, и бросится на того, кто впереди - на Отца! И тогда

настанет час старшего - он будет Отцом, и все матери достанутся

ему.

   Все произошло быстро,  как во сне.  Отец,  должно быть,  уже

стоял у добычи.  Старший скребнул ногтями по влажной стене, по-

сыпались камешки...  Сопение зверя, тяжелые шаги, страшный крик

Отца, глухой удар...  Младшие бросились наутек, и старший готов

был бежать за ними,  но в последний момент метнулся  вперед  и,

нащупав липкую шершавую кость, с добычей помчался к выходу.

   Через мгновение он уже продирался сквозь колючий  кустарник,

жмурясь от  ослепительного  солнечного  света.   Потом он бежал

вдоль берега, не в силах сдержать торжествующий рев, и размахи-

вал лошадиной   ногой,   как  будто отгонял шакала от медвежьих

объедков.

   Он уже видел впереди,  на вершине обрывистого склона, навис-

шего над рекой, головы притаившихся матерей - они, конечно, за-

метили, что старший возвращается с добычей,  и слоюнки уних так

и капали... Но кроме голода, в их глазах был еще и страх. Стар-

ший перестал орать и чуть замедлил бег.  Ему было неприятно это

выражение на лицах женщин. Он подумал:

              *   *   *

   Вот из пещеры Дарующего Жизнь выскочил мертвый Отец,  догнал

его тремя  огромными прыжками,  схватил за руку и тащит,  тащит

обратно в пещеру... А вырваться невозможно, не хватает сил...

              *   *   *

   О, горе!  Конечно,  теперь дух мертвого Отца - самый сильный

дух, какой только может быть в мире,  - будет тянуть старшего и

всю Семью туда, где его, Отца только что предательски оставили.

   Старший похолодел,   челюсть его отвисла как у мертвеца.  Но

ему все же пришлось взять себя в руки - матери смотрели на него

сверху, и два младших брата,  два лютых врага,  были еще живы.

   Желтая глина высохла после дождя, и ноги не скользили. Тропа

постепенно поднималась   по уступам крутого склона.  Там наверху

находилась терраса с пещерами,  в самой большой из которых оби-

тала Семья.    Жилище  людей было трудно найти - пещеры окружал

густой кустарник,  росший и на склонах речного откоса,  и вдоль

тропы до самого логова Дарующего Жизнь.

   Старший бежал,  не глядя под ноги - он прекрасно помнил каж-

дый куст и камень вокруг.  Впереди мелькали спины бегущих млад-

ших братьев,  они мчались все быстрее, подгоняемые ужасом перед

зверем и   пещерой  духов.  Внезапно один из них упал и,  глухо

вскрикнув, покатился вниз. Его товарищ успел заметить маленькую

песчаную змейку,  стемительно скользнувшую под камень; его лицо

исказилось от ужаса...

                      *   *   *

   Отец гонится за братьями.  Они мчатся изо всех сил,  но Отец

все ближе, ближе, вот он догоняет бегущего позади младшего бра-

та и проглатывает его... Погоня продолжается.

                       *   *   *

   Младший лежал  на  спине  у самой воды и стонал; его товарищ

спустился следом и присел на корточки рядом с ним. Старший дог-

нал братьев и с победным криком бросился наверх к пещере. Теперь

никто не помешает ему получить первый кусок!

   Младший пытался спасти умирающего брата,  зубами  и  ногтями

выдирая клочья   мяса из того места на его ноге,  где виднелись

оставленные змеей смертельные отметины,  две крохотные  круглые

ранки. Но  несчастному уже ничто не могло помочь.  Мышцы его на

мгновение напряглись,  лицо посинело, глаза закатились, он дер-

нулся и замер.  Брат вздрогнул при виде розовых выпученных бел-

ков его глаз и в ужасе отшатнулся от мертвого.   Размазывая  по

лицу кровь,  он бросился к пещере. Кто-то из них - он или стар-

ший - сейчас должен был стать Отцом.

   Войдя в пещеру,  старший бросил добычу и зарычал, ухмыляясь.

Матери смотрели на него с покорностью. Они понимали,что Отец не

вернется, и  терпеливо жидали,  пока их новый хозяин начнет де-

лить мясо. Возможно, среди этих женщин была и родная мать стар-

шего, впрочем,  за давностю лет никто из них таких подробностей

не помнил.  Дети - их было не меньше десятка,  от малышей, едва

начавших ходить,    до семи-восьмилетних подростков - молчаливо

жались к спинам матерей, и только самые маленькие тихонько ску-

лили от голода.

   Но взгляд старшего был прикован к одному-единственному чело-

веку в  пещере.   Это был новый член Семьи.  Его вид был чем-то

настолько неприятен старшему, что тот на мгновение даже забыл о

добыче и своем долгожданном первом куске.  Он подошел к матери,

бережно прижимавшей к себе крохотный попискивающий комочек. Она

разрешилась от бремени совсем недавно,  но уже,  видимо, совер-

шенно забыла все пережитые неприятности.  Она успела перегрызть

пуповину и теперь осторожно вылизывала ребенка.  Малыш не слу-

чайно привлек внимание старшего. Он был необыкновенно велик для

новорожденного, с непропорционально большой головой и, что са-

мое удивительное,  глаза у него были не темно-карие, как у всех

людей, а   серые,  с чуть заметной голубизной.  Не заморыш и не

урод, которого  следовало бы сразу же бросить Дарующему  Жизнь,

но, несомненно, очень странный и нескладный ребенок.

      Едва старший взглянул на новорожденного,   страх  охватил

его с новой силой...

                       *   *   *

   Из пещеры Дарующего вырываются потоки воды,  и из пены выны-

ривает раздавленная голова Отца.  Отец открывает глаза -  глаза

серого цвета!

                       *   *   *

   Может, кто и сомневался в этом,  но только не старший.  Нео-

бычный ребенок, родившийся в день смерти Отца, конечно же, при-

нял в  себя  дух  погибшего.  Теперь,  пока жив этот мальчишка,

старшему не будет покоя.

   Глядя на старшего, нельзя было не заметить на его лице выра-

жения сильнейшего неудовольствия и беспокойства.  Но  никто  из

матерей не знал,  чем так рассержен брат, а младшая мать только

крепче прижала к себе новорожденного.

   Вернувшись к  добыче,  старший присел и взял кость левой ру-

кой. Правой он подобрал с земли грубо обработанный кусок кремня

с заостренным  краем,  ухватил его короткими неловкими пальцами

за круглый конец и принялся отдирать от кости самый  аппетитный

кусок бурого мяса. Семья, затаив дыхание, следила за его движе-

ниями: первым начиная трапезу,  старший  утверждал  свое  право

стать Отцом.  И в этот роковой миг в пещеру,  задыхаясь, вбежал

младший. Он знал:  если брат станет Отцом,  то его самого  ждет

смерть, изгнание, или, в лучшем случае, он будет так искалечен,

что до конца жизни не взглянет на женщину.   Впрочем,   злобный

нрав брата не позволял надеятся на такую милость.  На мгновение

он замер за спиной старшего,  приоткрыв окровавленные губы, по-

том метнулся   вперед и молниеносным движением вырвал добычу из

рук соперника.  Тот вскочил и бросился на брата.  С рычанием  и

визгом они покатились по каменному полу. Каждый пытался лостать

зубами до горла противника; они  изодрали  друг  другу  ногтями

спины и изгрызли плечи так,  что кровь струями хлестала из ран.

Дети вопили от страха,  прижимаясь к матерям; женщины,   словно

окаменев, смотрели на дерущихся и не смели пошевелиться.

   Младший, оказавшись наверху,  сумел несколько  раз  с  силой

ударить брата головой о камень.  У того помутилось в глазах,  и

он готов был прекратить борьбу и поплыть по длинной темной реке

в неведомый  мир,  как вдруг его рука наткнулась на острый край

оброненного им каменного рубила. Собрав посление силы, он обру-

шил смертоносное орудие на голову младшего брата.  Кость хруст-

нула, острие  глубоко вошло в затылок,  и тут же глаза старшего

залило горячей   кровью,   хлынувшей из носа и рта побежденного

врага.

   Уже теряя сознание, Отец вздрогнул и сжался в комок, когда в

наступившей тишине протяжно и жутко завыл сероглазый ребенок.

               Глава 2. Мальчик.

   Отец не любил Сероглазого. В первый год еще можно было наде-

ятся, что сын умрет, как это часто случалось с другими детьми в

Семье. Но Сероглазый рос здоровым мальчиком  и  даже  выделялся

среди братьев и сестер ростом и крепким сложением.

   Зима сменилась летом,  и снова наступила зима - вторая  зима

Сероглазого. Такой холодной погоды Отец не помнил. Земля засты-

ла и покрылась снегом, насекомые попрятались в ледяных трещинах

древесной коры,  мелкие зверушки куда-то исчезли.  Единственной

пищей, доступной в это время людям, были остатки медвежьих пир-

шеств. Зверь действительно стал Дарующим Жизнь,  хотя даже и то

мясо, которое доставалось людям, было малопригодно для еды - из

-за холода  оно  не становилось мягким и вызывало резкую боль в

животе.

   Люди умирали от голода и холода. В середине зимы в Семье ос-

тавалось, кроме Отца и двух братьев, всего три матери и шестеро

детей. Но Сероглазый выжил,  несмотря на то,  что Отец страстно

желал его смерти...

                        *   *   *

   Сероглазый лежит на снегу,  кричит,  кричит.  Его голос все

тише. Мальчик становится ледяным,  как вода в реке. Отец разма-

хивается и разбивает его рубилом на мелкие кусочки.

                        *   *   *

   В это тяжелое время часто случалось, что мужчины по несколь-

ку дней  не появлялись в пещере,  ждали,  пока зверь вернется с

охоты. Но эта зима истощила не только людей, но и медведя. День

ото дня  все  скуднее  становилась его добыча.  Стада лошадей и

буйволов с наступлением холодов ушли неведомо куда.

   Вот уже много дней подряд медведь не вылезал из своего лого-

ва и не охотился, отняв у людей последнюю надежду получить себе

пропитание.

   В тот день было особенно холодно. Отец и братья снова верну-

лись от  пещеры Дарующего с пустыми руками.  Матери хмуро и об-

бреченно смотрели на мужчин; ни одна из  них  не  сдвинулась  с

места. Отец был мрачен, он неподвижно сидел на подстилке из су-

хой травы и думал,  вспоминал, что делали, когда Дарующий жизнь

уже не мог кормить себя и людей...

                      *   *   *

   Одна из  матерей  стоит  около пещеры.  Огромная черная арка

входа. Женщина поднимает на руках маленького зверька и изо всех

сил бросает его туда, вниз, в темный провал.

                     *   *   *

   Люди не могли допустить, чтобы погиб их кормилец.

   Отец собрал всех оставшихся детей и,  посмотрев  на  каждого

жестким взглядом,  выбрал одного - Сероглазого.  Он крепко взял

его за руку и повел вон из пещеры.  Матери безучастно  смотрели

вслед уходящим.

   Отец и сын спускались по тропе,  ведущей к  пещере  медведя.

Мальчик с любопытством оглядывался по сторонам. Конечно, он ви-

дел снег раньше, но около дома снег, перемешанный с камешками и

землей, выглядел совсем не так,  как у реки рядом с логовом Да-

рующего. Здесь он был белый-белый и пушистый,  ноги приятно то-

нули в сугробах, хотя и немного мерзли.

   Они подошли к самому входу.  Отец подтолкнул  Сероглазого  -

иди -  но мальчик,  почуяв неладное,  не двинулся.  Тогда Отец

поднял сына и со злостью бросил его вниз, в черную глотку пеще-

ры, а сам побежал прочь. На душе у него было радостно: никто не

будет считать его убийцей,  он просто сделал то, что должен был

сделать, и если при этом он осуществил свое тайное желание, так

тем лучше..

   Мальчик сильно ушибся, когда упал на каменный пол, но тем не

менее проворно  поднялся  на четвереньки и огляделся.  В пещере

было пусто,  если не считать чего-то невидимого и  враждебного,

что явственно ощущалось в воздухе. Сероглазый облазил всю пеще-

ру, пытаясь отыскать что-нибудь с'естное,  но ничего не  нашел,

кроме нескольких старых,  начисто обглоданных костей. Ему хоте-

лось посмотреть повнимательнее, но непонятный страх гнал его из

этого места.  Страх шел изнутри,  от гулко стучавшего сердца, и

становился все сильнее.  Ребенок встал на  ножки  и  побежал  к

светлому проему выхода.

   Здесь, на свету,  Сероглазый уже не боялся. Он отошел от пе-

щеры и спрятался за кустами.  Ждать долго ему не пришлось.  Ог-

ромный черный медведь приближался к своему логову,   волоча  по

снегу окровавленную тушу кабана.  Зверь прошел совсем близко от

мальчика и втащил добычу к себе в пещеру. Так Сероглазый в пер-

вый раз  увидел  Дарующего  Жизнь,  и,  одновременно,  Несущего

Смерть - взрытую кровавую борозду, исчезающую в черноте пещеры.

   Мальчик побрел по протоптанной тропе к своей  Семье,   чтобы

поскорее прижаться к теплому животу матери. Лишь только ребенок

шагнул внутрь,  чудовищный вопль потряс стены пещеры. Отец бро-

сился в самый дальний угол и,  скрючившись, обхватил голову ру-

ками. В его глазах стоял ужас.

                         *   *   *

   Из пещеры  выкатывается  круглый камешек,  маленький и очень

твердый. Отец берет его в руки и вдруг замечает, что это голова

убитого старого  Отца.   Он в страхе бросает камешек на землю и

бежит. Но камешек начинает расти, расти, пока не превращается в

громадную круглую глыбу.  Глыба медленно катится и догоняет От-

ца. Это равномерное,  медленное, смертоносное движение неотвра-

тимо, совсем рядом с крошечным бегущим человечком.

                         *   *   *

   Теперь Отец  вряд  ли  решился  бы убить сына или отдать его

медведю. Пока враждебный дух заключен в живом теле  Серглазого,

он все-таки  в  его власти; с бестелесными духами хуже - от них

уж не спасешься.

                      ___________

   Мальчик рос, и чем взрослее он становился, тем острее ощущал

неприязнь Отца.  Если сначала мать еще как-то пыталась защитить

его, то со временем ее интерес к сыну ослабел  настолько,   что

Сероглазый стал  чувствовать себя в родной пещере совсем одино-

ким и беззащитным.

   Для своего  возраста Сероглазый очень много думал.  Он любил

забираться в темный уголок пешеры, где была узкая расщелинка, в

которую ни  один  взрослый не мог залезть; там он сидел часами,

уткнув голову в колени и закрыв глаза,  и рассматривал свои яр-

кие детские мысли-картинки. Обычно это были просто мечты - сов-

сем несбыточные или такие,  исполнения которых нужно было очень

долго ждать.  Но это времяпровождение все-таки шло ему на поль-

зу: мечтая, Сероглазый потихоньку начинал понимать, к чему сто-

ит стремиться в жизни,  и искать пути осуществления своих жела-

ний.

   Одна мысль  больше  всего  нравилась  Сероглазому,  он любил

разглядывать ее подолгу,  раскручивать вперед,  назад и во  все

стороны, тщательно вырисовывать детали, каждый раз другие...

                  *    *    *

   Он вырос и стал Отцом. Он только что притащил в пещеру почти

целую лошадь. У него в руке большое-пребольшое рубило, и он от-

дирает самые  лучшие  куски и отдает их детям.  А потом - куски

похуже, но тоже хорошие.  Эти для матерей.  А уж что осталось -

ест сам, вместе с братьями. Мяса много, и все вокруг довольны и

радостно улыбаются.

                   *    *    *

   Это была невероятная,  запретная мечта. Сероглазый очень хо-

рошо это  чувствовал  и  даже  боялся  думать так в присутствии

взрослых, словно кто-то мог подсмотреть его мысли.

   Голова Сероглазого,  тяжеловатая для его тела, с низким, как

и остальных, лбом и с круглым выступающим затылком - эта неспо-

койная голова не переставала работать и во сне.  По  ночам  ему

порой являлись  такие картины,  придумать которые днем он ни за

что бы не осмелился. Однажды он увидел сон, взволновавший и ис-

пугавший его настолько, что он потом долго не мог успокоиться...

                 *    *    *

   Он был Дарующим Жизнь. У него были огромные зубы и когти, но

все тело - человеческое.  Он сам догнал лошадь в степи,  ударом

руки сломал  ей шею и принес добычу в пещеру,  где ждала Семья.

Здесь он раздал людям мясо,  потому что был одновременно и зве-

рем, и Отцом.

                 *    *    *

   Проснувшись в  сильнейшем возбуждении,  Сероглазый (ему в то

время было уже пять лет)  осторожно, чтобы никого не разбудить,

выбрался из пещеры.  Начинало светать, пожелтевшая трава согну-

лась от тяжелых капель росы.  В прохладном воздухе чувствовался

запах приближающейся осени.

   Мальчик побежал вниз, к реке. Ему и раньше случалось убегать

из дома.  Находиться в пещере, чувствовать всем телом ненависть

Отца и безразличие остальных, постоянно получать пинки и затре-

щины, быть  жалким,   беспомощным  и никому не нужным существом

становилось для него с каждым днем все невыносимее.  К тому  же

при разделе пищи ему порой доставались такие жалкие крохи,  что

хотелось выть от голода и жалости к самому себе. Время от време-

ни ему  было просто необходимо подкормиться на воле,  где никто

не вырвет изо рта пойманную лягушку или ящерицу.  Но не  только

голод и  отчаяние  заставляли  Сероглазого совершать эти долгие

одинокие прогулки.  Ему нравилось рассматривать жуков, бабочек,

камни и траву; ему постоянно хотелось узнать,  что за тем дере-

вом? А за тем бугром?  Кто живет в этой норе?  Кто  так  звонко

трещит в  ветвях старого дуба?  И он высматривал,  подслушивал,

вынюхивал, находя в этом необ'яснимое удовольствие.

   Но сегодня  Сероглазый не стал искать новых невиданных мест.

Он двинулся вдоль реки прямиком к логову Дарующего Жизнь.   Еще

не добежав до пещеры,  он увидел медведя.  Зверь стоял в воде в

том месте,  где реку можно было перейти вброд и где она  громко

шумела, вспениваясь у обкатанных камней.

   Сероглазый с изумлением заметил, что по всей реке, от одного

берега до  другого,  в воде мелькают темные блестящие спины ог-

ромных рыбин.  То тут, то там они выпрыгивали из воды и падали,

поднимая фонтаны брызг.  Все они упорно двигались навстречу те-

чению.

   Дарующий Жизнь взмахнул лапой, ловко выхватил из реки здоро-

венного лосося и швырнул его на берег.  Потом  повернулся,   не

спеша вышел на сухое место,  отряхнулся и начал есть.  Когда от

рыбы осталась одна голова, медведь снова залез в воду и продол-

жил охоту. После четвертой или пятой пойманной рыбы зверь,насы-

тившись, побрел прочь от реки,  продрался через кустарник и ис-

чез в черной дыре своей пещеры.

   Сероглазый, до сих пор находившийся под впечатлением  своего

удивительного сна,   почти не чувствовал страха перед медведем.

Поэтому он подождал совсем немного и спустился  к  реке  в  том

самом месте, где только что охотился Дарующий.

   Мальчик с любопытством разглядывал рыбьи головы.   Некоторые

из них выглядели очень необычно - ярко-красные,  с мягким крюч-

ковидным носом. В головах оказалось довольно много мяса, такого

нежного и жирного, что его вполне можно было есть прямо так, не

дожидаясь, пока оно приготовится.

   Сероглазый об'ел  с поверхности рыбьей головы все мясо,  так

что стало видно каждую костяную пластинку,  покрывающую  череп.

Теперь этот череп нужно было разгрызть - ведь внутри головы или

кости всегда можно найти что-то вкусное. Но костяные щитки ока-

зались слишком твердыми для зубов Секроглазого,  да и руками он

не смог разломать крючконосую голову.  Мальчик задумчиво погля-

дел на недостижимое лакомство...

                 *     *     *

   Отец короткими  резкими движениями бьет по кости рубилом - в

ней появляются трещины, и она разламывается вдоль.

                 *     *     *

   Конечно же,  нужно самому сделать рубило и разбить эту голо-

ву. Сероглазый,   сидя в своем укромном уголке в пещере,  много

раз видел не только как взрослые пользуются рубилом,  но и  как

его делают.  Нужно точно повторить их движения,  и у него будет

такое же орудие. Оглядевшись вокруг, Сероглазый поднял подходя-

щий камень - светло-серого цвета, продолговатый и немного проз-

рачный.

   Придерживая найденный камень на валуне левой рукой,  мальчик

резко ударил по нему тяжелым обломком гранита,  потом еще  раз,

сильнее, до  тех  пор,  пока кремень не раскололся на несколько

кусков. У Отца и братьев это получалось быстрее и лучше  -  ка-

мень раскалывался с первого удара,  но Сероглазый все равно ос-

тался доволен своей работой.  Один из осколков был вполне похож

на те рубила, которыми пользовались взрослые. Нужно было только

его немного доделать - заострить край и  придать  орудию  более

привычную форму. Мальчик кое-как справился с этим, и вот рубило

готово. Сероглазый рассматривал свое неуклюжее творение  и  ра-

достно улыбался,  все же это был первый инструмент,  который он

самостоятельно сделал. Тем более, что на берегу его ждали недо-

еденные рыбьи головы. Теперь-то он сможет с'есть их до конца.

   Прикончив вторую голову, мальчик почувствовал себя таким сы-

тым, каким ему давно не приходилось быть.  Он уже собрался дви-

нуться в обратный путь,  как вдруг  картина  из  недавнего  сна

возникла у него перед глазами:  он, Дарующий Жизнь, убивает ло-

шадь.

   Недолго думая,   Сероглазый  встал на четвееньки и медленно,

подражая медвежьей походке, вошел в воду. Идти так было неудоб-

но; руки  мальчика  соскользнули  с круглого камня,  он потерял

равновесие, течение перевернуло его и потащило прочь. С большим

трудом, наглотавшись воды,он выбрался на берег.  Присев на тра-

ву, Сероглазый недоуменно морщил нос и почесывал затылок...

                *    *    *

   Медведь сидит на корточках и пытается сделать  рубило.   Все

когти себе обломал, но так ничего и не получилось.

                 *    *    *

   Ну, конечно!  У медведя когти, у человека рубило. Глупо было

подражать Дарующему Жизнь в таких мелочах,  как способ передви-

жения. Мальчик приободрился и снова полез в воду, но уже не по-

медвежьи, а как подобает человеку. Зайдя по пояс, он почувство-

вал, что дальше нельзя - течение сильное, камни скользкие, мож-

но опять бултыхнуться.  Он подождал немного,  и вот прямо перед

ним в воде мелькнула рыбья спина. Размахнувшись,  он изо всех

сил ударил по ней,  потом попытался схватить рыбину обеими рука-

ми. Но добыча была слимшком велика для маленького охотника. Ог-

ромная рыба выскользнула из рук Сероглазого,  чуть не  повалив

его мощным ударом хвоста.

   Мальчик сдался не сразу,  и какое-то время еще продолжал бе-

зуспешно кидаться на проплывающих рыб.  Наконец, отчаявшись, он

вылез на берег,  мокрый,  продрогший и несчастный, подобрал ос-

тавленные медведем  рыбьи головы - их надо было отдать Отцу - и

побрел домой...

                      *     *     *

   На вершине холма лежит огромная,  очень вкусная рыба,  и  ее

можно есть сразу,  не дожидаясь,  пока она приготовится.  Но до

этого холма он никогда не доходил и не знает,  что там, за ним.

                     *    *    *

   Да, мечта Сероглазого, явившаяся ему во сне, была прекрасна,

и он был уверен,  что ее можно осуществить. Но как - он пока не

знал, и ему оставалось только одно - ждать.

                          __________

   Сероглазый все больше времени проводил вдали от дома.  С тех

пор как мать совсем перестала о нем заботиться,  жизнь с Семьей

не приносила ему ничего , кроме горя. Один его вид приводил От-

ца в ярость. Когда взрослые приносили из пещеры Дарующего Жизнь

мясо, и вся Семья радовалась,  предвкушая пир, Сероглазый чувс-

твовал себя особенно несчастным.  Он прекрасно знал, что сейчас

будет: Отец оторвет себе первый кусок и будет  долго  и  громко

жевать, исподлобья следя за Семьей,  чтобы никто не нарушил раз

и навсегда заведенный порядок:  сначала едят братья,  и  только

потом объедки достаются матерям и детям.  Особенно пристально

глава рода следил за Сероглазым,  и стоило тому взять какую-ни-

будь жилку или хрящик,  как Отец подскакивал к нему и с радост-

ным ревом вырывал еду из рук ребенка. Сероглазому в такие мину-

ты больше  всего  хотелось уметь высоко прыгать,  чтобы впиться

зубами в горло мучителя,  он бы тогда не разжал челюсти,   пока

ненавистный родитель не испустит дух...  Но это были всего лишь

мечты, а  на самом деле Сероглазый  только  морщил  мордочку  и

пронзительно визжал,    наклонившись вперед и смешно растопырив

руки. Отец  скалился, наслаждаясь своей властью над беспомощным

существом. Потом,  устав от визга, он мог отдать мальчику отоб-

ранный кусок,  мог зашвырнуть в темный угол - пусть поищет,   а

мог и просто съесть.

   По вечерам мучения продолжались. Впрочем, это уже было испы-

тание не  только  для  Сероглазого,  но и для всех его братьев,

особенно для тех кто постарше.  Глядя,  как Отец развлекатся  с

матерями, мальчишки, притаившиеся по углам, сопели и постаныва-

ли от зависти и желания; многие из низ пытались кое-как утешить

себя самостоятельно.  Матери,  конечно, не отказались бы помочь

им, но горе тому,  кто нарушит запрет!  Сероглазый на всю жизнь

запомнил, что сделал Отец с одним из братьев,  который попробо-

вал подражать ему.  Эта жуткая кровавая картина с тех пор прес-

ледовала Сероглазого,  возникая перед глазами каждый раз, когда

его собственное рубило начинало расти.  Сероглазый боялся таких

минут, потому  что совсем не хотел,  подобно несчастному брату,

остаться без важнейшей части тела. Он понимал, что все, связан-

ное с  этим  предметом- очень серьезно,  может быть,  серьезнее

всего остального,  что есть в мире.  Вокруг него закрутились  и

жизнь, и  смерть  -  в мыслях Сероглазого он иногда появлялся в

виде самого Дарующего Жизнь,  который парил в воздухе, окружен-

ный духами мертвых.

   Поэтому Сероглазый не любил находиться в пещере по  вечерам;

к тому  же  это было самое удобное время,  чтобы незаметно выб-

раться наружу.

   Однажды вечером  -  было  это весной,  когда Сероглазому шел

седьмой год - мальчик попал под проливной дождь.  Черная  туча,

похожая на огромного летящего медведя, стремительно закрыла со-

бой всю землю. С рычанием и грохотом, предвкушая скорое наслаж-

дение, небесное  чудище навалилось на холмы всей своей тяжестью

и пролило первые капли животворной влаги; и тут же ревущие  по-

токи обрушились  на распростертую землю,  оплодотворяя ее в бе-

зумном неистовстве страсти.

   Сероглазый бежал по высокой траве, приветствуя восторженными

криками великое и грозное таинство природы. Он купался в струях

дождя, ловил ртом тяжелые капли и ощущал себя прямым участником

этого вселенского акта совокупления земли и неба; он был  самой

землей, тонущей в объятиях летучего зверя, и самим зверем, ска-

чущим по земле,  и он знал, что никто в мире сейчас не запретит

ему делать то, чего он так давно хотел, и никто не посмеет бить

и калечить его за это преступление.

   Внезапно мокрый и счастливый мальчуган увидел,  как впереди,

совсем недалеко,  над рекой, где высокие вязы почти упирались в

черное брюхо небесного чудища, летучий медведь хлестнул по зем-

ле длинной змеей,  сделанной из самого солнца. Раздался ужасный

грохот, и Сероглазый вздрогнул и замер, потрясенный таким вели-

чием. Он,  должно быть,  долго стоял в оцепенении,  потому что,

когда он наконец открыл глаза,  дождь уже кончился,  а небесный

медведь уплывал за горизонт.

   Мальчик побрел  вперед,   выискивая взглядом то место,  куда

ударила молния. Насколько представлял себе Сероглазый, там дол-

жен был находиться вход в чрево матери-земли.  Такое,  конечно,

необходимо увидеть собственными глазами.  Но,   подойдя  ближе,

мальчик не  нашел ни пещеры,  ни ямы; зато там было очень много

какого-то незнакомого запаха.

   Самый высокий  вяз почернел от вершины до основания; он нег-

ромко шипел,  и из трещин коры струйками поднимались  полупроз-

рачные небесные медвежата. Это их странный резкий запах почувс-

твовал Секроглазый,  подходя к дереву.  Пока мальчик, вытаращив

глаза, рассматривал это чудо, над его головой раздался треск, и

большая обугленная ветка упала на землю в двух шагах от  Серог-

лазого. Тот успел вовремя отскочить; вернувшись,  он склонился

над веткой и заметил в развилке сучков что-то красное.  Мальчик

хотел понюхать это странное пятнышко, и тут же закашлялся, наг-

лотавшись дыма.  Но Сероглазый был слишком любопытен, чтобы уй-

ти, не  исследовав все до конца.  Он осторожно дунул на красное,

чтобы отогнать колючих медвежат,  и вскрикнул от неожиданности:

от его дуновения пятно стало больше и ярче.

   Никогда еще Сероглазому не было так интересно.  Приди сейчас

целое стадо слонов,  мальчик вряд ли бы заметил их.  Он дул изо

всех сил,  и красное чудо на ветке все росло и росло, потом на-

чало потрескивать, и внезапно из его середины поднялась малень-

кая солнечная змейка.  Сероглазый завизжал от  восторга,   ясно

представив себе небесного медведя,  спрятавшегося в дереве. Ра-

зыгравшись, он попытался поймать огонек рукой.

   Резкая внезапная  боль испугала его; он отстранился от ветки

и сжался в комочек,  ожидая, что грозное чудище сейчас выскочит

из дерева и растерзает его.  Но ничего не случилось. Огонек по-

гас, выпустив маленькую пушистую тучку-медвежонка.   Сероглазый

вздохнул, сунул за щеку обожженный палец и побрел домой...

                   *     *     *

   Он летел  в  небе  среди туч и поливал землю дождем.  Увидев

внизу Отца, Сероглазый ужасно загрохотал и проткнул его молнией.

                   *     *     *

                  Глава 3. Братья.

   После той памятной холодной зимы у Сероглазого осталось все-

го два старших брата.  Один, Калека, сурово наказанный Отцом за

попытку нарушить великий запрет,  был вялым, слабосильным и по-

корным. Его ничто,  кроме еды, не волновало, и, как казалось Се-

роглазому, он  никогда  не утруждал себя размышлениями.  Скорее

всего, он вообще не был способен решить что-либо самостоятельно.

   Калека был единственным в Семье, в ком Отец не видел для се-

бя никакой угрозы.  Конечно,  главная опасность заключалась во

втором брате. Ему уже исполнилось пятнадцать лет, он был хорошо

сложен, крепок и отличался необычайно густой шерстью на груди и

ногах. Лохматый  не был в свое время искалечен,  подобно брату,

поскольку обладал большей выдержкой и  никогда  не  осмеливался

идти против  воли Отца.  Лохматый мог и должен был стать главою

рода - для этого он обладал достаточной силой и смелостью,   но

Отец, хоть и состарился,  был по-прежнему могуч и ревностно ох-

ранял свои привилегии. Он первым выбирал себе куски принесенной

еды, сидел  всегда  в самом сухом и теплом месте пещеры,  и уж,

конечно, ни разу не подпустил Лохматого к матерям.

   Сколько раз  видел  Сероглазый из своего угла,  как Лохматый

долго и мучительно теребил своего зверя,  заставляя его  подни-

маться и падать снова и снова.  Иногда Лохматый, не выдержав, с

воем выбегал из пещеры и бродил где-то всю ночь, но утром возв-

ращался и покорно занимал свое место рядом с Отцом. Тогда глаза

его больше не горели, в них оставалась одна лишь пустота, и Се-

роглазому в  такие  минуты почему-то было страшно встречаться с

ним взглядом.

   Сам Сероглазый  все-таки  страдал гораздо меньше,  чем брат.

Ему казалось,  что он  нашел  верное  средство  избегать  муче-

ний.Когда он не мог больше находиться в пещере вместе с Отцом и

женщинами, он  попросту уходил оттуда задолго до захода солнца.

На воле   он быстро успокаивался,  занятый поисками чего-нибудь

съестного или просто интересного.  Возвращаясь к Отцу, Серогла-

зый уже не чувствовал ни злости, ни уничтожающего бессилия. го-

лова его была полностью занята увиденным и услышанным. И Серог-

лазому не   приходилось,   подобно  брату,  скитаться где-то по

ночам, в темноте, когда духи мертвых всесильны.

                         *     *     *

   Две огненные змейки в развилке дерева качаются,  пляшут, по-

ка, наконец, не сливаются в одну - большую и жаркую.

                        *     *     *

   Сероглазый думал, что он и Лохматый похожи, ведь брат, как и

он сам,  находит утешение,  гуляя в одиночестве. Он увидел свою

ошибку, когда  однажды  во время прогулки случайно встретился с

братом.

   Сероглазый шел вдоль реки,  кусты скрывали от него песчаную

отмель, слышался только мерный плеск воды.   Вдруг  чуткие  уши

мальчика уловили  на фоне этого однообразного звука что-то нео-

бычное, короткие вздохи и шорох песка.  Сероглазый насторожился

и выглянул из-за кустов. К своему удивлению, он увидел внизу на

песке Лохматого. Тот сидел на корточках, согнув колесом волоса-

тую спину.  В кулаке у него была зажата короткая толстая палка,

которую он с упорством и страстью втыкал в песок. Видно, Лохма-

тый провел  здесь немало времени,  так как все вокруг него было

вскопано и истыкано...

                       *    *    *

   Лохматый сидит на камне,  перед ним мясо.  Он пытается  дотя-

нуться до  него,  но никак не может.  Ему бы встать и подойти к

еде, но Лохматый не встает...  Или это не Лохматый,  а он  сам,

Сероглазый, не  может  оторваться от камня и получить желанное.

Руки, ноздри,  тело тянутся к мясу, но сидящему никогда до него

не добраться.

                      *     *     *

   Сероглазый подошел к брату и тронул его за плечо.  Тот резко

отскочил и уставился на пришельца.   Убедившись,   что  никакой

опасности нет,   что  потревожил  его всего лишь один из детей,

Лохматый снова сел на корточки и подобрал брошенную палку.  Се-

роглазый же  медленно побрел вдоль берега.  Отойдя далеко и уже

не видя брата, он продолжал в мыслях представлять себе его лицо

с горящими глазами,  полными страха,  ненависти и тоски. Именно

тогда Сероглазый понял,  что брат даже в одиночестве не находит

покоя, что ему одинаково тягостно и рядом с Отцом,  и наедине с

самим собой.

   В этом  отчаянном  положении Лохматому оставалось лишь одно:

совсем уйти из дома и попытаться стать Отцом новой Семьи,   как

это делали  некоторые  братья до него.  Такой шаг означал почти

верную гибель,  но все было лучше того бесконечного отчаяния  и

мук неутоленной страсти,  которые сулила ему сытая жизнь в род-

ной пещере.

   И вот наконец настал день,  когда Лохматый не вернулся утром

домой. Не появился он и к вечеру.  Отец,  встревоженный отсутс-

твием главного  помощника,  долго орал на крутом берегу,  пугая

птиц, но никто так и не пришел на его призывные крики.

   Уход Лохматого  повлек за собой важные для Сероглазого изме-

нения в Семье.  Отец нуждался в молодых и  сильных  помощниках.

Вдвоем с вялым,  безвольным Калекой ему было трудно выносить из

пещеры Дарующего Жизнь остатки звериных трапез,  тяжелые, плохо

обглоданные кости  крупных животных.  Поэтому уже через два дня

окончилось детство Сероглазого - он отправился с Отцом в пещеру

медведя, а  это  означало,  что он теперь больше не ребенок,  а

один из братьев.

   Сероглазый долго ждал этого дня,  и теперь,  когда он насту-

пил, сердце его отчаянно колотилось и мысли путались в  голове.

Всю дорогу от дома до логова зверя Сероглазый думал, перед гла-

зами его беспорядочно мелькали картинки...

                          *     *     *

   В развилке ветки два огонька.

                          *     *     *

   Идет дождь,  струи протянулись от неба до земли.  Под дождем

дерево. На нем сидит Лохматый, ветер качает ветки, но он не па-

дает, радостно скалится и только крепче обнимает ствол.

                          *     *     *

   Отец и два брата - Калека и Лохматый - идут в пещеру к Дару-

ющему Жизнь.

                          *     *     *

   Лохматый тащит на спине огромный кусок мяса.  Острый обломок

кости вспарывает землю, оставляя взрытую полосу.

                          *     *     *

   Сероглазый потряс головой,  пытаясь унять неудержимый  поток

мыслей. Это он сам шел к медведю,  а не брат, как бы ему не хо-

телось обратного,  как бы он не боялся смерти. Он не имел права

поступить иначе, тем более что пока не мог и не собирался поки-

дать Семью.  В Семье он был хоть как-то  защищен  от  нападения

хищных зверей,  и пищи было достаточно, и главное - он научился

усмирять свои запретные желания. Но брату он все-таки завидовал

- тот отважился сделать то, на что у него самого не хватало ду-

ха; Лохматый теперь стал для него воплощением  его  собственной

тайной мечты,  и поэтому Сероглазый искренне желал брату удачи,

чтобы тот нашел себе и женщин, и зверя-кормильца.

   Мужчины остановились у самой медвежьей пещеры,  настороженно

прислушиваясь. Сероглазый чувствовал,  как страх постепенно ов-

ладевает им,  сковывая руки и ноги, заставляя дрожать все тело.

Раньше, в  детстве,  он почти не боялся Дарующего, но сейчас ни

за что не решился бы даже издали взглянуть на него...

                           *     *     *

   Сероглазый и медведь тянут каждый на  себя  большую  толстую

палку -  отцовскую дубину,  которой панически боится вся Семья.

Оба измучены этой бесконечной изнурительной борьбой.

                            *     *     *

   Сероглазый понимал,  что раньше он был для  Дарующего  Жизнь

просто безобидной козявкой,  но теперь он - один из братьев,  а

значит, стал для медведя вредным и нежелательным соседом, куса-

чей назойливой мухой. Таких Дарующий не щадит.

   Сейчас, конечно, медведя не было в пещере, иначе Отец не по-

вел бы братьев на промысел.

   Там, внутри,  шла какая-то возня - топот множества лап,  по-

визгивание и  приглушенное  тявканье.   Лицо Отца исказилось от

ярости. Собаки!  Мерзкое отродье, хитрые, жадные твари, на этот

раз они опередили людей и пировали, пользуясь отлучкой хозяина.

   С поднятой дубиной Отец прыгнул в пещеру.  Калека с Серогла-

зым бросились за ним.

   Собаки - шесть или семь животных - сгрудились у растерзанной

туши. Они утробно ворчали,  отрывая куски мяса, но уши их чутко

подрагивали, напряженные ноги были готовы к бегству. Отец прыг-

нул в середину своры,  взмахнул дубиной и мощным ударом  свалил

на землю тощего рыжего пса.  Дубина снова рассекла воздух, чтобы

раскроить еще  один череп,  но собака наскочила на Отца и сбила

его с ног.  Рычащий клубок покатился по полу пещеры.  Вся свора

бросилась к дерущимся, и уже ничего нельзя было разобрать в ме-

шанине мелькающих рук,  лап и хвостов. Сероглазый схватил тяже-

лый камень, бросился вперед и принялся наносить удары направо и

налево. Внезапно  он увидел в свалке отцовскую руку, схватил ее

и изо всех сил потянул наверх.  Отец встал на ноги, окровавлен-

ный, со  страшным блеском в глазах, и, широко взмахнув дубиной,

на мгновение отбросил зверей от своих ног. Этого было достаточ-

но, чтобы он и Сероглазый успели отскочить к стене. Обезумевшие

собаки снова кинулись в бой.  Отец,  весь искусанный и изранен-

ный, отчаянно отбивался ногами и дубиной от разъяренных тварей.

Щиколотки его превратились в кровавое  месиво,   но  он  только

яростно хрипел, не чувствуя боли, битва горела внутри него. Се-

роглазый уже не различал, куда падают удары, камень стал сколь-

зим от крови.  Облезлый пес вцепился в руку Сероглазого и повис

на ней, острые зубы вонзились в тело до самой кости. Сероглазый

дико взвыл  и  проломил камнем голову врага.  Чудовищная хватка

ослабла, и  пес свалился у ног Сероглазого.

   Теперь в  пещере осталось  только две собаки,  два израненных

взбесившихся зверя.  Один из псов с глухим рычанием прыгнул  на

Сероглазого, но  в  это  мгновение Отец собрал последние силы и

нанес собаке страшный удар по спине. Хрустнул перебитый хребет,

и собака,  не успев даже взвизгнуть, упала на землю в неестест-

венно выгнутой позе.  Последний оставшийся зверь,  с  перебитой

лапой и  раной  на  боку,  остановился и с выжидательной злобой

глядел на людей.  Вдруг пес заскулил и,  поджав хвост,  побежал

вон из пещеры.

   Битва была закончена.  В логове медведя осталось  двое  чуть

живых людей  и  пять собачьих трупов.  Второго брата - Калеки -

нигде не было видно.  Он исчез вместе с объедками, послужившими

причиной сражения.

   Отец и Сероглазый выбрались наружу из кровавого мрака  пеще-

ры. Каждый  из  них тащил за собой собаку - наградой за их раны

будет великолепная долгая трапеза и радость матерей.

   Когда они добрались до дома, уже начинало темнеть. Все ждали

Отца. К той еде, которую принес Калека, никто не притронулся.

   Но Отец не спешил делить добычу. Он медленно обвел взглядом

Семью, бросил на землю мертвого пса и вышел из пещеры. Серогла-

зый отправился за ним.  Отец спустился к  реке  и  начал  жадно

пить, а после смыл с ног засохшую кровь. Сероглазого тоже мучи-

ла жажда,  но он нашел в себе силы на несколько  лишних  шагов,

чтобы подойти  к  воде  подальше от Отца.  Он напился и опустил

свою ноющую руку в прохладную воду.   Сразу  стало  легче.   Он

вздохнул и огляделся.  Около того места, где он сидел, на песке

виднелись человеческие следы,  идущие вдоль берега в противопо-

ложную сторону от пещеры медведя.  Сероглазый мимоходом посмот-

рел на следы, кусты и траву, взглянул на красную полоску заката

и пошел наверх, где все с нетерпением ждали пира.

   Отец вспорол рубилом собачье брюхо и вывалил на землю  дымя-

щиеся потроха.  Он ел медленно,  долго пережевывал могучими че-

люстями сначала  желудок с его содержимым,  потом печень и лег-

кие. Наконец,   кряхтя, Отец отвалился от еды и сделал знак ру-

кой, дозволяя    братьям  начать пиршество; сам же устроился на

подстилке из сухой травы и принялся зализывать раны.

   Впервые Сероглазый мог есть вместе с братом; это было волни-

тельно и немного страшно,  но в душе его все ликовало. Он схва-

тил кусок подгнившей конины, на мгновение замешкался, оглядыва-

ясь на  матерей,   и  с  наслаждением  впился  зубами в мягкое,

восхитительно пахнущее мясо.

   Но вот  Сероглазый насытился,  а с голодом улетела куда-то и

его радость. Вместо нее появилась боль в животе, и собачьи уку-

сы снова  заныли.   Отец пригласил к добыче женщин,  Сероглазый

взглянул на них...  и только сейчас заметил, что одной из мате-

рей в пещере нет.  Отец,  видно,  тоже обратил на это внимание,

потому что внезапно вскочил и с глухим рычанием,  выпятив наби-

тый живот,   пошел  к выходу.  Сероглазый почувствовал странное

беспокойство. Он вспомнил следы на песке,  вспомнил  Лохматого,

ковыряющего палочкой землю, и неожиданная догадка яркой картин-

кой вспыхнула у него перед глазами.  Он бросился вон из пещеры,

обогнал Отца у выхода, спустился к реке и, с трудом отдавая се-

бе отчет в том,  что он делает, принялся бегать туда-сюда вдоль

берега. Можно  было  подумать,   что он ищет что-то - например,

пропавшую мать,  - но на самом деле он просто затаптывал  чужие

следы. Он  успел закончить свое дело прежде,  чем Отец добрался

до берега.  Теперь можно было смело предоставить Отцу все руко-

водство поисками.  Увидев,  что у реки никого нет, тот забрался

на косогор вместе с Сероглазым,  сделал небольшой круг по степи

и вернулся в пещеру. Приближалась ночь, а Отец боялся темноты.

   Сероглазый хотел сразу же пойти туда, куда вели таинственные

следы, но  битва с собаками и чересчур обильное пиршество вконец

обессилили его.

   Перед тем  как заснуть,  он еще раз представил себе то,  что

произошло здесь во время отсутствия мужчин - ему казалось,  что

он теперь это точно знает...

                      *    *    *

   Женщины одни в пещере.  Вбегает Лохматый. Он хватает одну из

матерей, и   взметнувшаяся к небу жарко горящая ветка разрывает

великий запрет.  Лохматый уходит,  волоча на  спине  напуганную

женщину.

                      *    *    *

   На следующий день людям незачем было выходить из своего  ук-

рытия. В  пещере было полно еды,  которая к тому же становилась

все вкуснее с каждым часом.  Отец не спешил начать трапезу, от-

тягивал удовольствие,  тихо ворчал, растянувшись на подстилке с

полузакрытыми глазами.  Сероглазому не составило  труда  тайком

выбраться наружу. Он побежал вдоль берега наперегонки с быстрой

водой, пробрался через заросли тростника и вскоре снова  увидел

следы на песке.  Сероглазый осторожно вложил в один из них свою

ступню. Сомнений не было:  такие огромные следы могли принадле-

жать только Лохматому.  У Отца тоже большие ноги, но Сероглазый

точно знал,  что Отец не ходил вчера этой дорогой. Мысль о воз-

можности существования в мире других людей, кроме его Семьи, не

приходила Сероглазому в голову.

   Следы довольно долго шли вдоль воды и  оборвались  у  брода.

Сероглазый перешел реку и двинулся дальше.  Берег здесь был по-

логий, море  сухой прошлогодней травы тянулось до самого  гори-

зонта. Несколько  одиноких деревьев нарушали однообразие весен-

ней равнины.

   Следы уводили Сероглазого все дальше от реки.  Шума воды уже

не было слышно. Сероглазый все бежал и бежал, а вокруг по-преж-

нему были только желтая трава, кусты и камни. В конце концов он

потерял след.   Теперь  он просто бессмысленно брел вперед,  не

зная, что делать дальше. Наконец он добрался до какого-то холма

и, обогнув его, оказался у высокого, тенистого дерева. Оно цеп-

лялось за крутой склон могучими кривыми корнями, между которыми

образовалось что-то наподобие крохотной пещеры. Сероглазый соб-

рался нырнуть в это углубление,  спрятаться от звенящего холод-

ного ветра,  набраться сил, чтобы идти дальше. Он встал на чет-

вереньки и вдруг замер, потрясенный. Из ниши на него напряженно

и испуганно смотрели Лохматый и украденная мать.

   Они сидели,  тесно прижавшись друг к другу,   и  дрожали  от

страха и голода.  Лохматый ушел далеко и не ожидал,  что кто-то

из Семьи найдет его.  Но Сероглазый вел себя дружелюбно и  явно

не собирался уводить у него мать,  он просто сел рядом, вытянул

свои израненные ноги и,  шумно вздохнув,  привалился  плечом  к

брату. Через минуту он уже спал.

   Когда он проснулся,  брата и матери рядом не было.  Он огля-

делся и  увидел  их фигуры невдалеке - они искали насекомых или

съедобную траву. Сам Сероглазый не был голоден, поэтому не при-

соединился к  ним и остался в своем уютном убежище.  Он заметил

среди равнины стадо лошадей,  но они были так далеко, что разг-

лядеть их как следует не удавалось. Сероглазый коротко крикнул,

чтобы привлечь внимание Лохматого,  и указал на стадо. Лохматый

долго раздумывал, потом махнул брату рукой и побрел к пасущимся

животным. Сероглазый медленно поднялся и пошел следом. Женщина,

оставшись одна, тут же забилась в нишу из корней и затихла.

   Лохматый все ускорял шаг,  потом побежал,  и  Сероглазый  не

поспевал за ним.  Лохматого подгонял голод. Должно быть, он на-

деялся, что в табуне найдется какое-нибудь раненое или  больное

животное, с  которым  ему удастся справиться.  Больше ему не на

что было рассчитывать, пока он не найдет того, кто будет дарить

ему жизнь.

   Сероглазый потерял брата из виду, прежде чем подошел к табу-

ну. Он  прислушивался  к  ветру  и шелесту травы,  к непонятным

вздохам и шорохам, хрусту веток и резкому свисту невидимой пти-

цы, доносившимся  из  редкого низкорослого леса.

   Лошади махали хвостами, отгоняя назойливых насекомых.

   Внезапно Сероглазый увидел Лохматого, притаившегося за боль-

шим камнем,  и в одно мгновение оказался рядом с братом. Лохма-

тый  понуро глядел в землю.

                       *     *     *

   Мелькание солнечных лучей, желтый, белый, желтый, черный пе-

реплетаются, стирают и сменяют друг друга.

                      *     *     *

   Так потом вспоминал Сероглазый события этого странного дня.

   Невдалеке зашуршал  куст,   и  высокая  трава всколыхнулась.

Желтая спина в черных пятнах выгнулась,  лапы  напряглись  -  и

стремительный леопард  выскочил  из-за куста.  Огромным плавным

прыжком он оказался около лошади,  пасшейся в некотором отдале-

нии от стада. Лошадь метнулась в сторону, и весь табун с грохо-

том понесся вдоль леса. Преследование длилось недолго: Серогла-

зый даже  не  успел  заметить,   как  могучий зверь догнал свою

жертву и вспрыгнул ей на спину.  И вот уже хищник с ленивым ур-

чанием медленно  ходит вокруг мертвой лошади,  останавливаясь и

обнюхивая добычу.

   Лохматый со страхом и восхищением наблюдал за охотой. Должно

быть, он надеялся, что этот огненный зверь - Брат Солнца - ста-

нет теперь дарить ему жизнь, и не только ему, но и новой Семье,

где он,  Лохматый, будет Отцом. От голода и нетерпения Лохматый

тихонько поскуливал  и  все  время высовывался из-за камня,  но

хищник не спешил.  Он неторопливо насыщался,  отдирая от убитой

лошади куски мяса,  тряс мордой и довольно ворчал.

   Прошло много времени, солнце уже садилось, сумеречный воздух

дрожал от звона насекомых.  Леопард лежал неподвижно в несколь-

ких шагах от своей добычи. Казалось, это ожидание будет продол-

жаться вечно.  Но вот,  наконец,  хищник поднялся и, безразлично

взглянув на остатки своего пиршества, отправился прочь.

   Едва только  зверь  скрылся  в  зарослях,  Лохматый выскочил

из-за камня и со всех ног помчался к добыче.

   Сероглазый поднялся,   стряхнул с колен прилипшие мелкие ка-

мешки... и вдруг увидел, как из зарослей появились одна за дру-

гой пять  человеческих  фигур.  Они бежали к леопардовой добыче

наперерез Лохматому...

                      *    *    *

   Сероглазый стоит у пещеры Дарующего. Чудовищная пасть выпле-

вывает прозрачные тени.  Они кружатся над головой  Сероглазого,

переплетаются, потом сливаются в один огромный шар, полный ужа-

са и смертельной угрозы.

                     *    *    *

   Сероглазый похолодел от страха и бросился, спотыкаясь, прочь

от этого места.  Он чуял за спиной беззвучный полет духов мерт-

вых из пещеры Дарующего Жизнь.  Сероглазый слишком хорошо пони-

мал, что это значит. Он помнил, как тогда, в голодную зиму, ду-

хи появлялись  почти  каждый день - и всегда лишь затем,  чтобы

усилить чью-то болезнь или унести с собой еще одного  человека.

Теперь они  заманили  Лохматого  в западню и предали его в руки

чужих людей.  Лохматый разгневал злобных духов,  нарушив  закон

Семьи, и теперь ему не спастись от их мести...

                         *    *    *

   В родной  пещере на месте Отца - сам Дарующий Жизнь,  вокруг

сидит Семья. Медведь раздирает Лохматого на куски, и люди пожи-

рают его.

                        *    *    *

   Ветер свистел в ушах,  ноги сами несли Сероглазого, от ужаса

не разбиравшего дороги.  Добежав до деревьев,  он  оглянулся  и

увидел, как  один из чужаков повалил Лохматого на землю,  а тот

бьет его камнем по спине и голове,  пытаясь вырваться. Серогла-

зый побежал  еще  быстрее,  чтобы не видеть и не слышать звуков

ужасной расправы. Он мчался вдоль кромки леса, продираясь через

кустарник, к одинокому дереву,  где они с братом оставили мать.

Внезапно он налетел на что-то мягкое и грохнулся на землю.   Из

кустов с визгом выскочили какие-то женщины и бросились врассып-

ную.

   Сероглазый совсем  ошалел  от страха,  ноги его запутались в

колючих ветках,  и он никак не мог подняться.  Тем временем тот

мягкий и теплый предмет, на который Сероглазый налетел сперепу-

гу, выбрался из-под него и сел рядом,  удивленно таращась.  Се-

роглазый увидел, что это молодая женщина. Ее длинные каштановые

волосы спутались и мешали смотреть; она фыркнула и откинула  их

назад. У нее были большущие карие глаза, и вся она была покрыта

нежным мягким пушком.  У девушки был такой растерянный вид, что

Сероглазый, глядя  на нее,  сразу успокоился.  Он встал, крепко

схватил незнакомку за руку и потащил за собой.

                       Глава 4. Искушение.

   Лохматый дрался  отчаянно.   Он всем телом чувствовал ярость

духов, кружащихся  над ним в неистовой смертоносной пляске,   и

знал, что кому-то сейчас придется расстаться с жизнью. Человек,

напавший на Лохматого,  был велик и силен,  это  был  громадный

мужчина с   каменными  мышцами,   весь  покрытый  жесткой бурой

шерстью. Он  хрипел,  лязгал зубами,  и, навалясь на Лохматого,

все сильнее   сжимал его могучими руками.  Лохматый задыхался и

чувствовал, что вот-вот затрещат его кости. Скрюченными пальца-

ми он нащупал тяжелый острый камень и начал яростно колотить им

врага, пытаясь  попасть в затылок.  В глазах потемнело,   кровь

заклокотала в   горле,  и Лохматый,  перед тем как выпустить из

сдавленного тела свою измученную душу,   нанес  врагу  послений

страшный удар.   Хватка чужака ослабла.  Лохматый набрал полную

грудь воздуха и с ревом сбросил с себя нападавшего.  Вскочив на

ноги, он   поднял камень и размозжил череп своему врагу,  пока

тот пытался подняться.

   Лохматый встал  во весь рост и грозно взглянул на оставшихся

врагов. Их было четверо, и все - подростки, почти дети; они ка-

зались смертельно перепуганными и не нападали.  Один из них бо-

язливо шагнул вперед,  сгорбился и низко наклонил голову, выра-

жая покорность,  и остальные последовали его примеру.  Лохматый

понял, что убитый им враг был Отцом чужой Семьи,  и теперь  он,

Лохматый, по праву победителя занял его место.

   Лохматый издал торжествующий вопль и высоко поднял  окровав-

ленный камень.    Молодые  братья  осторожно обошли труп своего

прежнего властелина - прикоснуться к нему  означало  прогневить

могучий дух умершего,  и робко поманили Лохматого за собой. За-

дыхаясь от восторга,  Лохматый пошел за братьями к своей  новой

Семье.

                       _____________

   Столкновение с незнакомой девушкой сильно  взволновало  Се-

роглазого, и на миг он даже вообразил себя Отцом.  Дело было не

только в необычной, странно привлекательной внешности длинново-

лосой незнакомки, которая, как и он сам, чем-то неуловимо отли-

чалась от остальных людей - выпуклой округлостью затылка,  отк-

рытым лицом  и нежной,  почти безволосой кожей.  В выражении ее

глаз, в ее движениях - плавных,  но уверенных  -  чувствовалась

необычная сила  духа;  эта девушка явно была способна на неожи-

данные поступки.  И ее рука, которую Сероглазый сжимал в своей,

была сильной  и  крекой; она могла бы дать ему достойный отпор,

и раз Длинноволосая не вырывалась и послушно бежала  за  ним  к

одинокому дереву,  то, значит, сама того хотела. Поэтому Серог-

лазый, то и дело оглядываясь на свою пленницу, не мог отделать-

ся от мысли, что он - Отец, а это - старшая мать его Семьи. Ду-

мать так было до одурения приятно,  но что-то свербило внутри и

не давало полностью отдаться сладким мечтам.

   Они уже добежали до корневой пещерки,  где ждала  украденная

Лохматым мать,  и забились туда, прижавшись друг к другу, когда

это смутное беспокойство Сероглазого вылилось наконец в простую

и понятную мысль...

                      *     *      *

   Он, Сероглазый - Отец,  Семья хочет есть,  а у него мало мя-

са... совсем ничего нет...  Приходит Калека,  бьет его палкой и

прогоняет.

                     *     *     *

   Сероглазый еще  не  чувствовал в себе достаточно сил,  чтобы

создать новую  Семью;  борьба  же с Отцом приведет лишь к тому,

что его постигнет судьба Калеки.

   Сероглазый сник, втянул голову в плечи и отвернулся от своей

длинноволосой пленницы.  Ту, казалось, вполне устраивала неожи-

данная перемена ее судьбы,  в результате которой она  оказалась

во власти незнакомого мужчины.  Едва забравшись в укрытие,  она

стала вести себя как дома; подкопала под собой ямку,  чтобы по-

уютней устроиться, с интересом рассмотрела и потрогала незнако-

мую женщину, которая довольно безразлично отнеслась к появлению

Длиноволосой и только вяло обнюхала ее.

   Сероглазый, насупившись,   сидел,   зажатый  с  боков  двумя

женщинами и пребывал в растерянности.  Свою Семью он прокормить

не сможет,  значит,  надо идти домой.  Однако, представляя свою

пленницу в  лапах  старого Отца,  Сероглазый испытывал чувство,

близкое к фимзической боли.  Поэтому, пока была возможность, он

просто сидел и тянул время.

   Солнце давно зашло,  и вести сейчас женщин через степь  было

опасно.

   Устав от переживаний этого бурного дня,  Сероглазый в  конце

концов задремал, уткнувшись лицом в колени. Проснулся он спустя

несколько минут от ласковых  и  недвусмысленных  прикосновений

Длинноволосой. Девушка,  должно быть,  решила, что пленивший ее

незнакомец - ни кто иной, как Отец своей Семьи.

   Жаркий огонь вспыхнул в развилке сучков; Сероглазый задрожал

от нестерпимого желания, но страх сковал его члены. Жуткая сце-

на расправы Отца над провинившимся братом - Калекой неотступно

стояла перед его глазами.

   Сероглазый застонал,  раздираемый противоречивыми страстями,

и неизвестно,  что могло бы произойти в эту ночь в корневой пе-

щерке, если  бы не неожиданный случай,  позволивший Сероглазому

устоять перед соблазном.

   В глубине ниши,  за спиной Длинноволосой, Сероглазый заметил

какое-то мимолетное движение,  его уши уловили чуть слышный ше-

лест. Все  его тело напряглось; почуяв опасность,  он мгновенно

забыл о своих желаниях и даже перестал дышать,  вслушиваясь.  И

вот в полоске лунного света среди комьев сухой глины скользнула

серая змейка; она стремительно  приближалась  к  Длинноволосой.

Еще мгновение  -  и ничто не спасет прекрасную юную пленницу от

двух безжалостных ядовитых зубов... Сероглазый молнией метнулся

вперед, отбросив  девушку  в сторону,  и безошибочным движением

схватил змею за основание головы.  Женщины  испуганно  замерли,

глядя на широко раскрытую пасть, сочащийся из зубов яд и отчаян-

но хлещущее воздух змеиное тело.  Сероглазый на мгновнение  за-

мешкался, посмотрел на Длинноволосую,  вздохнул и, наконец, ре-

шившись, свернул змее голову левой рукой и протянул мертвую га-

дину своей пленнице.

   Убивая змею,  Сероглазый укрощал свои  желания;  отдавая  ее

Длинноволосой, он,  как бы думая вслух,  показывал, что ему хо-

чется того же,  что и девушке, но он вынужден совершить над со-

бой насилие, чтобы его не постигла судьба Калеки.

   Не было никакой надежды, что Длинноволосая поймет его.

   Но так или иначе,  она приняла дар.  С чуть заметной улыбкой

она перекусила змею пополам и отдала половину своей соседке.

   Теперь пришел черед Сероглазого удивляться.  То, что сейчас

происходило, напоминало семейную трапезу.  Он, Сероглазый, при-

нес добычу и накормил женщин, он - Отец, но устроила-то это все

Длинноволосая... Здесь было над чем задуматься.

   Уже засыпая,  Сероглазый пришел к неожиданному, но обнадежи-

вающему пониманию поступка своей пленницы...

                           *     *     *

   Длинноволосая входит в пещеру Семьи, а он, Сероглазый, сидит

у нее на спине. Отец видит это, страшно пугается и убегает.

                          *     *     *

   Неужели эта девушка поможет ему победить Отца?

   Наутро Сероглазый проснулся бодрым и полным  сил.   Сомнения

оставили его.  Он вывел женщин из укрытия и, жестом приказав им

следовать за  ним,   решительно зашагал домой,  навстречу своей

судьбе, какой бы она ни была.

                          ___________

   В полутьме пещеры слышалась возня детей и свистящий храп Ка-

леки; кругом  валялись кости и куски мяса - остатки богатой до-

бычи, отбитой у собак. Отца не было. Вряд ли он пошел на промы-

сел, когда дома столько еды; скорее всего он просто спит где-то

неподалеку на солнышке.

   Сероглазый пробрался в свой угол,  вслед за  ним  вошли  две

женщины. Украденная  мать,   пользуясь отсутствием Отца,  жадно

набросилась на еду; насытившись,  она вышла  наружу  и  побрела

привычной тропой  к реке,  где остальные матери лениво ковыряли

улиток и прочую водяную живность.

   Длинноволосая озиралась вокруг,  с любопытством осматривала

незнакомое место,  то и дело поглядывая  на  Сероглазого.   Она

прошлась перед ним,  как бы невзначай, потом, видно, совсем ос-

мелев, села на корточки прямо напротив него. Сероглазый не дви-

нулся. Девушка ласково погладила его по плечу, но он только еще

больше нахохлился, сжался и закрыл глаза...

                         *    *    *

   Входит Отец... Входит Отец....

                         *    *    *

   Только не здесь, не в пещере, где с минуты на минуту может

появиться глава рода... Не в силах больше бороться с собой, Се-

роглазый встал и направился к выходу,  и Длинноволосая побежала

за ним.  Едва выйдя наружу, они столкнулись с Отцом - тот стоял

на маленькой площадке перед самым входом.  Глаза его сузились -

видно, Отцу  пришлось не по нраву,  что Сероглазый направляется

куда-то вдвоем с женщиной; он зарычал,  взмахнул своей страшной

дубиной и  сделал шаг в их сторону.  Ярость вскипела в душе Се-

роглазого, он готов был броситься на своего мучителя, но в пос-

ледний момент не выдержал его грозного взгляда. С криком отчая-

ния Сероглазый  метнулся вниз по склону и помчался что есть мо-

чи, спаспаясь  от расправы. Длинноволосая в испуге замерла, по-

том хотела   было  броситься  вслед за беглецом,  но Отец грубо

схватил ее в охапку и затолкал обратно в пещеру.

   Сероглазый бежал,   не сбавляя скорости,  вдоль реки,  потом

вверх по каменистому откосу, через длинную гряду пологих холмов

к темневшему  вдалеке  еловому лесу.  Он несся вперед,  пытаясь

убежать от своих мыслей, не думать о том, что сейчас происходит

в пещере, но неотвязные образы преследовали его, не отставая, и

были страшнее, чем духи мертвых.

   И вот Сероглазый уже в лесу. Тенистые ели, окружившие его со

всех сторон, усыпанная хвоей земля и множество незнакомых запа-

хов таили в себе неведомые опасности; колючие ветки, хлеставшие

по лицу,  заставили его перейти на шаг.  Юноша тяжело дышал, но

продолжал идти, хмуро опустив голову. Внезапно он издал радост-

ный, торжествующий вопль. На земле перед ним лежал тяжелый сук,

напоминавший дубину Отца.  Сероглазый поднял его высоко над го-

ловой. Вопль мгновенно превратилмся в злобный рев, и Сероглазый

начал неистово колотить палкой по стволам елей, пока не изломал

ее в щепки.  Только после этого он немного успокоился.  Он сел,

удобно устроившись в корнях ели, и отдышался.

   Большие лесные  муравьи переползали через его ноги.  В Семье

редко ели муравьев, потому что они не водились возле становища.

Но сейчас  Сероглазый не мог отказать себе в этом удовольствии.

Отвлекшись на время от своих мыслей, он начал методично и осто-

рожно поедать маленьких кисло-терпких насекомых. Конечно, насы-

титься ими было нельзя,  но Сероглазый и не был  голоден  -  он

просто лакомился изысканным блюдом.

   Проглотив с пригоршню муравьев,  Сероглазый повеселел и отп-

равился в  обратный  путь; вскоре он уже стоял у входа в родную

пещеру.

   Пока его не было, Калека успел проснуться, и теперь они вмес-

те с  Отцом и двумя матерями разделывали собачью тушу.  Женщины

отделяли от шкуры скользкое мясо острыми плоскими камнями.  Пе-

щера наполнилаь душным,  тяжелым запахом. В другой раз у Серог-

лазого сразу разыгрался бы аппетит, но сейчас ему хотелось по-

дольше сохранить  во  рту кислый вкус муравьев,  который прочно

связался у него в мыслях с расправой над отцовской палкой.  Ему

нравилось представлять  себе,  как они с Длинноволосой едят му-

равьев в еловом лесу.  Он обязательно отведет  Длинноволосую  к

муравейнику.

   Он поискал девушку взглядом.  Она сидела неподвижно,   обняв

руками колени; спутанные волосы скрывали ее лицо.

   Сероглазый шагнул в пещеру и Отец,  подняв голову, рассеянно

взглянул на вошедшего.  Должно быть, гнев его улегся: вид Се-

роглазого оставил его равнодушным; он спокойно  продолжил  свое

занятие. Сильными  ударами  заостренного кремня Отец раскалывал

череп собаки, чтобы добраться до мозга. Сероглазый пододвинулся

к Длинноволосой. Заметив его, она встрепенулась, откинула назад

волосы и подошла к Отцу и матерям, разделывавшим тушу. Глаза ее

блестели, видно,   она была голодна. Заметив это, Отец протянул

ей кусок мяса. Не ведая, откуда взялась Длинноволосая в его пе-

щере, Отец  просто принял это как должное и был доволен,  что у

него появилась новая женщина.

   Динноволосая схватила  подарок,  быстро расправилась с ним и

уже через минуту,  успокоенно вздохнув, свернулась калачиком на

травяной подстилке и тут же заснула.  Заснул, не дождавшись об-

щей трапезы, и Сероглазый.

   Следующее утро было ярким и теплым,  резкий ветер стих,  мир

был полон покоя. Сероглазый сладко зевнул, потянулся и принялся

искать взглядом Длинноволосую.  Увидев ее, он вздрогнул от нео-

жиданности; у него перехватило дыхание...  Девушка сидела рядом

с Отцом в напряженной позе, видимо, борясь с желанием вырваться

и убежать. Отец хватал ее своими мохнатыми руками, пытаясь гру-

быми ласками побудить ее к ответным действиям.

   Сероглазый взвыл от злости и бессилия и  стал прыгать и  ме-

таться по пещере.  Но даже это не отвлекло Отца от его занятия.

Длинноволосая, скорее обрадованная,  чем удивленная таким пове-

дением брата, встала на ноги, но Отец рывком посадил ее обратно.

   Сероглазый зарычал и, чтобы не видеть того, что сейчас прои-

зойдет, выбежал из пещеры. День насмехался над ним, лаская его

воспаленное злобой воображение. Он скатился с обрыва и плюхнул-

ся в реку.

                      *    *    *

   Мутный поток уносит вдаль мертвое тело.

                      *    *    *

   Испугавшись своих мыслей,  Сероглазый выскочил из воды. Сна-

чала он хотел было направиться обратно к пещере, потом предста-

вил себе Длинноволосую, стоящую на четвереньках, и Отца с боль-

шим рубилом...  Сероглазый повернулся и побрел вдоль реки. Звук

его голоса, жалобный и резкий, обрывался на высокой ноте, нару-

шая тихое спокойствие природы.

   Сероглазый целый день бесцельно бродил по степи,  и только с

наступлением темноты вернулся в пещеру.

   Тут только он почувствовал, как сильно проголодался: за про-

шедшие два дня ему так  и  не  пришлось  по-настоящему  поесть.

Отец, увидя вошедшего брата,  жестом подозвал его и дал большой

кусок мяса. Сам он уже съел, сколько мог, и теперь раздавал еду

сородичам. Судя по всему,  Отец пребывал в благодушном настрое-

нии; взгляд его лениво скользил по фигурам  матерей  и  наконец

остановился на Длинноволосой. Она сидела на корточках и с увле-

чением глодала кость.  Отец призывно заревел, но девушка, види-

мо, не придала этому значения и даже не взглянула на своего по-

велителя. Тогда Отец поднялся,  кряхтя,  и сам подошел  к  ней.

Девушка, не выпуская кость, пронзительно завизжала. Сероглазый,

сжавшись в комок,  со страхом ожидал развития  событий.   Вдруг

Длинноволосая, не  переставая  визжать,  размахнулась и со всей

силы ударила Отца костью по ноге. Тот покачнулся, но устоял; от

неожиданности Отец  совсем растерялся,  он удивленно смотрел то

на девушку,  то на кость, и, видимо, не понимал, что происходит

и как ему поступить. За всю жизнь он не встречал матерей, кото-

рые вели бы себя подобным образом.  Замешательство Отца длилось

не больше мгновения; удивление на его лице сменилось злобой, он

поднял дубину и одним ударом свалил на землю взбесившуюся мать.

Потом он принялся методично избивать ее - девушка лежала непод-

вижно, не  издавая ни звука - должно быть,  потеряла  сознание.

Наконец Отец успокоился, прошел обратно на свое место и знаками

подозвал к себе сразу двух матерей,  давно прирученных и покор-

ных.

   Сероглазый испытывал жгучее желание броситься на Отца и рас-

терзать его,  но великий страх перед главой рода все-таки  ока-

зался сильнее.  И Сероглазый, глядя на избиение своей пленницы,

только подпрыгивал,  бессильно колотил себя в грудь  и  жалобно

кричал.

   Было уже совсем темно,  когда Длинноволосая  открыла  глаза.

Она еще  долго  лежала  неподвижно,   чувствуя,  что Сероглазый

где-то рядом,  и ей даже казалось, что она различает его силуэт

в темноте.  Сам же он спал, не дождавшись ее пробуждения, изму-

ченный своими переживаниями,  и нервно вздагивал от каждого шо-

роха...

                     *    *    *

   Длинноволосая превращается в огромного муравья.  Муравей на-

ползает на Отца  и  тащит  его  по  снегу,   оставляя  кровавую

борозду, в  пещеру Дарующего Жизнь.  Там сидит он,  Сероглазый;

ударом камня он разбивает Отцу голову. Муравей выбегает из пе-

щеры и взбирается на вершину холма, где растет одинокое дерево;

Сероглазый бросается за ним вслед.

                     *    *    *

   Те же мысли,  что и днем, преследовали Сероглазого и во сне:

желание владеть  девушкой,   надежда  на помощь Длинноволосой в

борьбе с Отцом.  Нет,  Сероглазый не был слабым или трусом.  Он

повзрослел, и  теперь его низкая массивная фигура с мощными ру-

ками могла внушить страх любому,  но только не Отцу. На стороне

Отца был закон и повиновение всех членов Семьи.  Одна Длинново-

лосая осмелилась нарушить этот закон.  Это удивило и обрадовало

Сероглазого: он действительно мог рассчитывать на ее помощь.

   Прошло несколько дней.  Еды в пещере по-прежнему хватало,  и

люди не отходили от своего становища.  Отец больше  не  пытался

соблазнить Длинноволосую. Он, должно быть, разочаровался в сво-

их ожиданиях; девушка оказалась слишком молода для него.  Как и

каждый мужчина,  он предпочитал более старых и опытных женщин и

не хотел тратить силы на возню с этим лохматым капризным  недо-

ростком. Тем не менее Отец пристально следил за новой матерью и

Сероглазым: он смутно чуял в них какую-то угрозу для себя и  не

позволял им выходить из пещеры.  А Сероглазый с каждым днем все

больше привязывался к Длинноволосой; он часами  сидел  рядом  с

ней, разглядывая ее тело, он делился с ней мясом и иногда, ког-

да Отец не смотрел в их сторону, осмеливался даже дотрагиваться

до нее  пальцами - нежная кожа Длинноволосой была восхитительна

на ощупь и приводила Сероглазого в состояние безумной  радости.

Девушка смотрела  на  него ласково и все время старалась быть к

нему поближе.  Сероглазый чувствовал, что она отвечает ему вза-

имностью...

                      *     *     *

   Вокруг ветвистого дерева - заросли тростника. Сероглазый бе-

гает кругами,  находит маленькую щель между жесткими стеблями и

протискивается в нее. Задыхаясь от счастья, он подходит к дере-

ву и взбирается на самую вершину. Оттуда виден весь мир от реки

до далеких холмов и леса.

                     *     *     *

   Теперь Сероглазый  знал  точно:   стоит  Отцу отлучиться,  и

страшный, кровью и смертью скрепленный запрет будет  нарушен  в

тот же час. Он видел себя загнанным зверем; все дороги, петляя,

вели к пещере Дарующего; он стоит на краю обрыва и ему  остался

один путь  - в пропасть; духи мертвых ликуют - катастрофа стала

неизбежной.

                     Глава 5. Рождение Духа.

   Как-то вечером покой обитателей пещеры был  нарушен  громким

топотом, протяжным ревом и грохотом камней. Мужчины - Отец, Се-

роглазый и Калека, схватив палки, выбежали на склон речного от-

коса посмотреть,   что  случилось.  Необычное и грозное зрелище

предстало их глазам.

   Солнце садилось  за  поросшие еловым лесом холмы,  оранжевый

диск казался необычно большим и тусклым.   В  безоблачном  тем-

но-синем небе  с  криками проносились огромные черные птицы.  В

другой стороне, над высохшей степью, поднималось кровавое заре-

во. Оттуда  прямо  на людей галопом мчалось стадо могучих буйво-

лов. Поднимая тучи пыли и выворачивая из земли камни, обезумев-

шие животные  скатывались  по  сыпучему  склону  к  реке и,  не

останавливаясь, бросались в воду.

   Один из  буйволов стремительно выскочил из-за скалы прямо на

площадку, где стояли испуганные люди; те едва успели нырнуть  в

узкое отверстие пещеры,  и уже оттуда наблюдали, как крутолобый

бык бросается с обрыва.

   Ниже по течению,  на востоке, через реку переправлялись сло-

ны; громко и протяжно трубя,  с поднятыми хоботами они плыли  к

северному берегу.  На западе, в той стороне, где находилось ло-

гово медведя, у реки собрался целый табун лошадей; они тоже пе-

реправлялись на  северный  берег,  вода почернела от их голов и

спин; ржание, топот, рев и мычание усиливались с каждым мгнове-

нием.

   Сероглазый мучительно  вглядывался  в  тусклое   зарево   на

юго-востоке, пытаясь увидеть ту страшную опасность,  от которой

бежали все эти сильные и большие животные.  Он заметил, что над

светлой полосой на горизонте поднимается черная мгла.  Серогла-

зый чувствовал,  что вот-вот догадается, ведь когда-то он видел

нечто подобное...  и вот детское воспоминание вынырнуло из глу-

бин его мозга; он снова увидел пораженное молнией дерево, горя-

чую огненную зиейку и едкий, колючий дым.

   Сероглазый был ошеломлен своей догадкой.  Буйволы,  лошади и

даже слоны - все в ужасе бежали перед огнем, перед мужественной

силой летучего небесного  медведя;  значит,   величественная  и

грозная сила - его собственная пылающая страсть - сильнее само-

го большого буйвола; так неужели Сероглазый испугается Отца?

   Отец прервал  его размышления громким окриком и указал вниз,

призывая и Сероглазого посмотреть. Один из буйволов, сорвавшись

с обрыва,   сломал себе передние ноги; теперь он лежал на боку,

брыкался и жалобно мычал. Отец принялся скатывать тяжелые камни

на искалеченного  зверя,  чтобы ускорить его смерть и завладеть

добычей прежде собак и гиен. Сероглазый, Калека и выбежавшие из

пещеры матери присоединились к нему, и вскоре буйвол затих, на-

половину заваленный камнями и глиной.

   К этому времени топот и шум немного поутихли:  большая часть

животных либо переправилась на тот берег, либо утонула в бурном

потоке. Люди  спустились  с  обрыва  и плотным кольцом окружили

умирающего буйвола. Сначала они забрасывали его камнями с близ-

кого расстояния, целя в окровавленную голову с крутыми рогами и

маленькими мутными глазками, потом, осмелев, подошли вплотную и

принялись бить  беспомощного зверя палками.  Наконец,  когда не

осталось никаких сомнений в том, что буйвол мертв, Отец, издав

победный вопль, вскочил  на бездыханную тушу и знаками приказал

одной из матерей принести из пещеры острые камни.

   Отец был  так увлечен и горд своей победой,  что не заметил,

как Сероглазый, поманив за собой Длинноволосую, вскарабкался по

склону и исчез в пещере.

   Наконец-то они были вдвоем. Сероглазый обнял девушку, прижал

ее к  себе,  оглаживая выпуклые округлости ее тела,  и она тоже

ласкала его, мурлыкая от счастья. Им не хотелось торопиться.

   Увлеченные друг другом,  они не видели,  как мать, посланная

за рубилами, растерянно бродит по пещере - она то ли забыла, то

ли не поняла, что ей нужно сделать.

   Сероглазый захлебывался  от  восторга и страсти,  предвкушая

то, что должно сейчас свершиться...

   Все оборвалось внезапно и страшно. Сероглазый услышал ярост-

ный рев Отца; повернувшись,  увидел оскаленные зубы и поднятую

дубину. Сероглазый  бросился вперед,  пытаясь вцепиться в горло

ненавистного тирана, но дубина настигла его и отшвырнула в сто-

рону; он упал на травяную подстилку.  Отец замахнулся еще  раз,

но Сероглазый успел повернуться и отпрыгнуть.  Подобрав с земли

тяжелый камень, он швырнул его в своего мучителя. Камень проле-

тел мимо,   только  распалив  злость  Отца.   Лицо его налилось

кровью, глаза засверкали бешеным гневом.  Он заревел и двинулся

к Сероглазому.  Тот замер. Чудовищный вид главы рода привел его

в смятение; Сероглазый вдруг понял,  каким безумием было  всту-

пать с  ним в бой.  Расправа казалась неминуемой.  Но внезапный

отчаянный вопль Длинноволосой вывел Сероглазого из  оцепенения.

Девушка налетела на Отца сзади. Повиснув на нем, она кусалась и

царапалась, как разъяренная волчица. Отец сбросил с себя обезу-

мевшую женщину.   Дубина обрушилась на ее спину.  Длинноволосая

упала и затихла.  Сероглазый успел метнуть еще один камень - на

этот раз он попал Отцу в ногу. Но Отец, казалось, даже не заме-

тил этого.  Подскочив к Сероглазому, он нанес ему страшный удар

тупым концом дубины в грудь.  Сероглазый отлетел к самому выхо-

ду, в  глазах у него заплясали огненные языки,  ему показалось,

что все кости у него переломаны и он умирает, но, увидев подбе-

гающего Отца,  он все же нашел в себе силы вскочить и  бросился

вон из пещеры. Завернув за скалу, Сероглазый взобрался на кручу

и упал,  задыхающийся и обессиленный,  в колючий куст, что рос в

одном полете камня над входом в пещеру.  К счастью для Серогла-

зого, Отец  не  успел  заметить,   куда  он  побежал;  пройдясь

взад-вперед по площадке перед входом, глава рода немного успо-

коился, перестал реветь и полез вниз, разделывать добычу.

   Очнулся Сероглазый в темноте.  Небо было  усыпано  звездами,

лунный серп  освещал склонившиеся над Сероглазым колючие ветки.

Шевелиться было больно, все внутри ныло и горело. С трудом выб-

рался он из куста и осмотрелся. Зарево на юго-востоке стало яр-

че, в воздухе ощущался слабый запах дыма. Степной пожар прибли-

жался.

   Осторожно, чтобы его шагов не услышали в пещере,  Сероглазый

побрел к огню. Путь домой теперь был ему отрезан; у него не бы-

ло больше Семьи, он стал изгнанником, одиночкой, и, скорее все-

го, был обречен на смерть.  Сероглазый шел к полоске огня - по-

дальше от Отца,  жаждущего жестокой мести,  поближе  к  горячим

змеям, в которых он видел что-то близкое и утешительное; он еще

не знал, какую опасность таит в себе бушующее пламя.

   Запах дыма усилился,  огненный языки плясали над степью, ос-

вещая сухие желтые стебли злаков.  Сероглазый ощутил тепло, ис-

ходящее от  огня;  тепло,   постепенно перешедшее в нестерпимый

жар. Он заметил,  что огонь пожирает высохшую траву,  превращая

ее в горячую красную пыль,  вспыхивает ярче,  когда на его пути

попадается куст или деревце, и замедляет свой бег там, где поч-

ва камениста и трава растет реже.

   Огонь надвигался и теснил Сероглазого назад, к реке. Гонимый

жаром и едким дымом, он сначала медленно пятился, потом зашагал

быстрее и наконец побежал. Чтобы не оказаться снова у отцовской

пещеры, Сероглазый взял левее. Справа полоса огня уже подступа-

ла к реке; вырвавшиеся вперед огненные языки окружали  Серогла-

зого, дым ел ему глаза,  он начал кашлять и задыхаться.  Теперь

он уже был перепуган не на шутку и мчался во весь опор,  спасая

свою жизнь.  Он до последнего момента не замечал, что обступив-

шее его с трех сторон пламя оставляет ему все время  лишь  один

путь. Только оказавшись у самой реки,  на крутом откосе, Серог-

лазый понял,  что огненная стена все это время неумолимо  гнала

его к логову Дарующего Жизнь.

   Охваченный ужасом,  он отломал от дерева длинный сук и попы-

тался вступить  в  бой с наступающим огнем; взметнулись искры.

Пламя не отступило; напротив,  оно набросилось на оружие Серог-

лазого. Сук вспыхнул; Сероглазый, продолжая размахивать горящей

веткой, попятился, скатился с откоса и упал в заросли кустарни-

ка у самого входа в пещеру Дарующего.

   Бежать к реке было поздно:  огонь уже пожирал прибрежные за-

росли тростника.   Пылающее кольцо сжималось вокруг Серглазого.

От его палки занялись кусты, в которые он упал; Сероглазый сов-

сем ослеп  от дыма,  огненные языки жгли его тело; с отчаянными

криками он метался в безумии то в одну сторону, то в другую, но

пламя было  повсюду.   В  голове помутилось,  вихрем пронеслись

бессвязные образы,  и вот серая пелена поглотила его  сознание.

Без чувств, весь в крови и ожогах, с опаленными волосами, про-

должая сжимать в руке дымящийся сук, Сероглазый свалился в чер-

ный провал медвежьего логова.

                        ___________

   Когда Длинноволосая очнулась,  в пещере было пусто. Отец за-

был о ней, вся Семья возилась на берегу с тушей убитого зверя.

   Длинноволосая знала,что  не  останется  в Семье.  Ее влекло

только к Сероглазому, и запрет лишь усилил ее желания. Она выш-

ла из  пещеры  и притаилась за кустом,  оглядываясь.  Ночь была

светлой, в ясном небе горела луна. Внизу, у реки, освещенные ее

голубоватым сиянием,  перемещались фигуры людей:  добычу нельзя

было оставлять на ночь на берегу: собаки и гиены быстро распра-

вятся с ней. На юге и юго-востоке полыхало зарево пожара. Пламя

было уже близко.  Длинноволосая никогда раньше не видела  огня;

светящиеся трепещущие  змеи и резкий незнакомый запах испугали

ее. Она не знала,  какую именно опасность скрывают в  себе  эти

светлые змеи,   но инстинктивно чувствовала в них грозную силу.

Огонь приковывал взгляд,  и Длинноволосая замешкалась, не в си-

лах оторваться от невиданного зрелища.

   Пламя между тем стремительно приближалось.  Должно быть, за-

пах дыма стал теперь заметен и на берегу - Отец, брат и женщины

забеспокоились, послышались тревожные крики.  Отец схватил  пе-

реднюю ногу  буйвола с лопаткой,  которую успели к тому времени

отделить от туши, и потащил наверх, к жилищу Семьи. Все осталь-

ные последовали  его  примеру;  нагруженные женщины поспешили в

укрытие вслед за своим властелином.

   Увидев приближающегося Отца, Длинноволосая юркнула обратно в

пещеру. Она ненавидела и боялась  этого  коренастого  человека,

обладавшего чудовищной  силой,   и  знала,  что он догонит ее и

изобьет, если она попытается бежать.

   Люди набились в укрытие, свалив мясо в кучу; теперь им оста-

валось только ждать прихода неведомого сияющего врага, от кото-

рого бежали самые могучие звери,  и надеятся,  что он не сможет

проникнуть в их убежище.  А огонь уже трещал где-то совсем  ря-

дом, камни у входа озарились мерцающим красноватым светом.

   Вся Семья собралась в дальнем конце пещеры.  Люди прижались

друг к другу,  объятые страхом; маленькие дети жалобно кричали,

обхватив руками материнские шеи.

   Внезапно Длинноволосая  услышала  сквозь треск огня далекий,

слабый крик.  Она узнала голос Сероглазого.  Его крик был полон

боли и отчаяния; это был вопль затравленного,  погибающего зве-

ря. Длинноволосая вскочила и со всех ног бросилась к выходу. От

ее страха перед огнем не осталось и следа.   Отец  помчался  за

беглянкой -  эта чужачка истощила его терпение,  и он был полон

решимости покончить с ней.

   Длинноволосая замешкалась у выхода.  Кругом был огонь.  Жар,

исходивший от него,  мог бы остановить самого отважного челове-

ка, но Длинноволосой он напомнил жаркие руки Сероглазого, обни-

мавшие ее, и она решилась. Отец уже настигал ее, времени на ко-

лебания не было.  Длинноволосая бросилась вперед, пробежала три

шага по горящей траве и скатилась по глинистому склону к  реке.

   Отец остановился,   не решаясь ступить в огонь.  Дым клубами

повалил в пещеру; Отец закашлялся, злобные крики застряли у не-

го в  глотке.   Швырнув  вслед  беглянке камень,  он вернулся к

Семье.

   Длинноволосая, оглядевшись, быстро заметила, что огонь пожи-

рает только траву и кусты,  его нет на голой земле и  на  воде.

Она побежала вдоль берега по вытоптанной глинистой полоске; су-

хая трава горела с обеих сторон от нее.  Когда  полоска  кончи-

лась, девушка  перепрыгнула через пламя и упала в реку.  Теперь

он брела по пояс в воде:  этот путь оказался самым  безопасным,

но медленным.    Сильное течение и скользкие подводные камни не

позволяли ей идти быстро.

   Когда, наконец, Длинноволосая добралась до того места, отку-

да, по ее представлениям,  донеслись крики Сероглазого, трава и

тростник у берега уже догорели; земля была покрыта пеплом и ды-

милась; только большие деревья остались целы.

   Девушка вышла из воды и принялась искать. То и дело вскрики-

вая от боли - все вокруг было усыпано тускло краснеющими уголь-

ками, задыхаясь в дыму и слезах, она бегала туда-сюда по черно-

му склону, пока не заметила под скалой входа в незнакомую пеще-

ру. Длинноволосая  радостно засмеялась и прыгнула в дыру.  Она

представила себе,  как Сероглазый спрятался от огня в пещере  и

спасся, и сразу забыла про свои обожженные ноги.

   Внутри было полно дыма. Не видя ничего вокруг, Длинноволосая

принялась ощупывать пол и почти сразу же наткнулась  на  непод-

вижное тело.   Она узнала его,  проведя рукой по лицу - это был

Сероглазый.

   На секунду  она  замерла,  потом рука ее заскользила дальше,

погладила шею,  обмякшие плечи и грудь. Сероглазый не двинулся.

Девушка вздохнула и опустилась на согретый близким огнем камен-

ный пол. Дым понемногу рассеивался, и теперь она уже видела Се-

роглазого. Он лежал совсем как мертвый,  и зверь его тоже спал.

Длинноволосая прикоснулась к нему пальцами, потом всей рукой...

Зверь вздрогнул и начал оживать.  Девушка почувствовала, как ее

тело наполняется горячей радостью и ожиданием,  она прижалась к

Сероглазому и обвила его грудь руками.  Она все теснее прижима-

лась к нему, крепко обнимая коленями его бедра, и, повинуясь ее

желаниям, зверь наполнился мощью и вырос, как огромный дуб.

                       *     *     *

   Воющий ветер вырывает высокое дерево; оно летит по воздуху и

падает в воду.

                       *     *     *

   От этих мыслей у Длинноволосой закружилась голова, невольный

стон вырвался из ее груди.  Она поднялась над телом Сероглазого

и с резким хриплым криком впустила его могучего  зверя  в  свой

дом. Она не видела больше ни стен пешеры, ни дыма, ее мысли сле-

довали только движениям ее тела.

                      *     *     *

   Лошадь скачет по полю.  К ней присоединяется еще одна, две,

три... Целый табун несется по степи,  все быстрее, быстрее, ко-

пыта стучат по высохшей глине,  крупы лошадей взмокли. С беше-

ной скоростью они мчатся вперед,  к обрыву, не замечая смертель-

ной опасности,  повинуясь только дикому темпу своего бега.  Вот

первая лошадь  срывается с кручи и летит вниз,  потом вторая...

Полет их бесконечен, плавен и бесшумен.

                     *     *     *

   Душа Длинноволосой вырвалась из тела и понеслась  в  сияющую

высь...

                      ___________

   Дух Сероглазого  скитался  в безбрежном черном пространстве.

Мелок, ничтожен и жалок был покинутый им дольний мир,   где  на

полу пещеры осталось его опаленное, бессильное тело. Сероглазый

был прозрачен и легок, невидим и мудр, он смеялся, глядя сверху

на самого себя, неподвижно лежащего во мраке.

   Сероглазый прошел сквозь толщу калы,  не задев ее.  Он летел

над дымной, черной землей, стремительный как ветер и всесильный

как молния.  Он встречал людей из своей Семьи, умерших недавно;

их бесстрастные  лица,  их прозрачные тени на миг появлялись из

темноты, чтобы пройти и исчезнуть.  Они не замечали его,  и ему

не хотелось смотреть на них; он был одинок в этом черном прост-

ранстве так же, как был одинок на земле. Нет, теперь одиночество

стало неизмеримо больше - оно было бесконечно, тысячи тысяч душ

не смогли бы заполнить эту темную бездну,  это вечное, недвижи-

мое море мрака.

   Холодная тьма  одиночества  рождала  ненависть.   Сероглазый

чувствовал, как чернеет,  пожирая свет звезд,  его новое, проз-

рачное тело,  как наливается оно ненавистью ко всему живому. Он

полетит в  пещеру к своим сородичам,  он будет витать над ними,

могущественный и безжалостный, он отнимет у них радость, напол-

нит их души ужасом и будет высасывать из них горячую, трепетную

жизнь, пока они сами не станут такими, как он, бесплотными духа-

ми, и  не  познают вечное,  ледяное отчаяние одинокого полета в

безбрежном океане тьмы...

   Еще миг  -  и чернеющий дух Сероглазого набросится,  не зная

жалости, на ликующий в своих недолговечных страстях мир  живых;

ничто тогда не остановит его,  и никогда не насытится его лютая

жажда мести.  Но вдруг...  Что-то изменилось в зияющей  черной

бездне. Невидимые,   упругие нити мрака изогнулись,  сплетаясь;

пространство корчилось и искажалось,  рождая новую,   небывалую

доселе форму...   Духи умерших испуганно взметнулись и закружи-

лись вихрем, захваченные водоворотом пространства.

   Сероглазый оказался у входа в бездонный черный провал. Пеще-

ра с гладкими,  идеально ровными стенами,  сотканными из  тьмы,

уходила в бесконечность.  Сероглазый влетел в отверстие и, дви-

жимый неудержимым желанием, помчался в неведомую высь.

   Пока он летел по туннелю, дух его начал очищаться от захва-

тившей его злобы.  Холодный мрак лохмотьями отрывался от  проз-

рачного тела  Сероглазого,   пока не отмылся вовсе; и тогда его

чистая, любящая душа засветилась серебристым светом и зазвенела

от счастья.

   И в этот миг он увидел Длинноволосую.  Она  летела  рядом  с

ним, такая же чистая,  прозрачная и светлая,  как он.  Ощущение

счастья внезапно выросло и стало больше мира,  выплеснувшись за

пределы вселенной.

   Их прозрачные руки сплелись и проникли друг в друга; из те-

ла сблизились и начали сливаться,  и там, где хрустальная плоть

одного проникала в воздушное тело другого,  вспыхивал и  разго-

рался, становясь ослепительным,  всемогущий свет.  Так они мча-

лись, поднимаясь все выше в черном туннеле,  и их сияние запол-

няло весь мир.

   И когда  пещера  кончилась,   перед  ними  раскинулась   вся

вселенная; она  была  соткана  из  нитей  света; она ждала их -

только их - миллиарды лет; и вот они пришли, чтобы наполнить ее

небывалым смыслом, открыв новый виток в ее неудержимом развитии.

   Они вошли друг в друга и слились в одно; и в этот миг  роди-

лось Великое  Сияние.  Оно сложилось из их трепещущих,  залитых

счастьем душ, и, возникнув, стало вечным и непобедимым. Вселен-

ная вздрогнула, потрясенная светом, и опрокинулась, смешав верх

и низ: чудо рождения нового мира свершилось.

   Распавшись, Сероглазый и Длинноволосая стремительно полете-

ли обратно,  вниз по черной пещере; обернувшись в последний раз,

Сероглазый увидел там,  позади, в конце туннеля величественное,

полное любви и грозной силы, рожденное ими Светящееся Существо.

   Они летели вниз каждый своим путем,  но там, в сияющей выси,

в вечном Свете,  что мгновение назад был ими создан,  они  были

едины.

   И вот они уже внизу.  Бурная радость и страстная жажда жизни

неудержимо влекли их вперед,  сквозь скалу, обратно к оставлен-

ным телам.

   Они вернулись  в свою плоть и вновь обрели всю полноту и всю

счастливую ограниченность своих земных ощущений.

   Длинноволосая открыла глаза и села на каменном полу. Рядом с

ней, все еще не двигаясь,  лежал Сероглазый.  Его ожившая грудь

поднималась и опускалась в такт ровному спокойному дыханию; ру-

кой девушка почувствовала удары возрожденного сердца. Длинново-

лосая теперь была спокойна - ее друг остался вместе с ней.  Она

ласково провела рукой по его лицу,  и через мгновение он открыл

глаза. Девушку  захлестнула  волна небывалой радости.  Она ни о

чем не думала - просто гладила его и счастливо улыбалась.   Се-

роглазый, не отрываясь,  смотрел на подругу, потом крепко схва-

тил ее за руку. Но девушка не собиралась никуда убегать, ей ка-

залось, что  она может просидеть в этой незнакомой пещере целую

жизнь. Вдруг Сероглазый сел, резко выпрямился и быстро оглядел-

ся. У девушки мелькнула мысль...

                      *     *     *

   Пещера, обиталище Семьи Сероглазого.  Все собрались,  а Отца

нет. Все ищут Отца.

                      *     *     *

   Но зачем его искать?  Впервые в жизни Длинноволосая не пони-

мала сама себя.  Она ведь прекрасно знала,  что они одни в этой

пещере, Отец вместе с Семьей пережидает пожар и никак не  может

появиться здесь.  Она взглянула на Сероглазого. Тот вдруг успо-

коился и расслабился.  Придвинувшись поближе к девушке, он стал

ласково гладить ее.  От удовольствия он начал даже тихонько ур-

чать. Этот звук напомнил Длинноволосой увиденную еще в  детстве

сцену, поразившую  ее  воображение: леопард,  даривший жизнь ее

Семье, играл со своей подругой.  Два могучих зверя резвились  и

ласкали друг друга среди весенних холмов, залитых ярким солнеч-

ным светом.  Длинноволосая видела это давно, но сейчас воспоми-

нания вспыхнули ярко и четко,  наполненные новым смыслом: пере-

житое счастье вдохнуло в Длинноволосую неведомую  силу,   и  ей

казалось, что сейчас они с Сероглазым непобедимы,  как два лео-

парда. Она сидела,  задумавшись, пока вдруг не заметила на лице

Сероглазого выражения  крайнего  удивления и восторга.  Девушка

огляделась - в пешере осталось все по-прежнему,  ничего необыч-

ного не  произошло,  и она не могла понять,  что так удивило ее

друга. Постепенно новая мысль захватила Длинноволосую, совершен-

но сбив ее с толку...

                     *     *     *

   Желтый леопард превращается в огромного черного медведя.  Он

идет по полю и входит в ту самую пещеру,  где сейчас находилась

она сама.

                     *     *     *

   Длинноволосая совсем растерялась - она никогда не видела та-

кого животного.  Откуда у нее эти мысли? Она страшно заволнова-

лась, но  ее  напуганный вид только развеселил Сероглазого.  Ей

показалось, что он знает причины ее испуга.  Наверное,  тут нет

никакой опасности.

   Сероглазый знаком приказал девушке успокоиться  и  встряхнул

головой, призывая  ее сделать такое же движение.  Длинноволосая

затихла, голова ее снова наполнилась видениями...

                     *     *     *

   Черный туннель,  длинный и узкий. Впереди, в конце коридора,

вспыхивает ослепительный свет,  и в этом сиянии огненным конту-

ром вырисовываются две фигуры - ее и Сероглазого.

                     *     *     *

   Она узнала это прекрасное видение - нечто подобное мелькнуло

в ее сознании совсем недавно, в тот миг, когда она, находясь на

вершине блаженства,  улетала куда-то ввысь... Внезапная догадка

осенила Длинноволосую.  Теперь она,  наконец, поняла и странные

образы, и необычное поведение своего друга.   Это  не  были  ее

собственные мысли. Она видела мысли Сероглазого!

                     *     *     *

   Она и Сероглазый стоят рядом,  их головы на мгновение слива-

ются, потом меняются местами.

                     *     *     *

   Неужели и Сероглазый мог видеть ее мысли?!

   Сероглазый внимательно  наблюдал за выражением лица девушки,

то восторженным,  то удивленным,  то задумчивым.  И  когда  она

вдруг поняла,  что им теперь открыты мысли друг друга, Серогла-

зый, как бы подтверждая это,  крепко обнял ее, прижавшись к ней

всем телом, и удовлетворенно вскрикнул.

   Звучание этого радостного крика,  связанного с великим собы-

тием, очерченным  светящимся  контуром  двух  обнявшихся людей,

Длинноволосая запомнила на всю жизнь:

   - Ом!

                    Часть 2.

______________________________________________________________

        Язык пекинских синантропов.

   ОМ - единство,  объединение,  слияние,  целостность, половой

акт, вместе,  мы. Выражается образами обнявшихся людей, света и

солнца, соединенных ладоней и др.

   АА - дух, одухотворенность, смысл, имя и вообще все "идеаль-

ное": мысль,  образ, слово, общение, знание. Знать, думать, по-

нимать. Представляется в образе ветра,  летящих птиц, звездного

небы, темноты, огня.

   МА - женщина,  мать,  жизнь, рождение, еда, довольство, спо-

койствие, радость, хорошо, приятно. Представляется в виде женс-

ких символов:  плоды,  лесистые холмы, родники, пещеры, отверс-

тия, вода.

   ТА - мужчина,  Отец и все мужское:  сила,  каменные  орудия,

палки, зубы и когти,  хищные звери. Представляется в виде соот-

ветствующих мужских символов.

   У - недовольство, опасность, страх, враг, маленький, ничтож-

ный, молодой.   Выражается  образами  враждебных  и ненавистных

людей и животных, особенно Отцов-деспотов, собак и гиен, а так-

же мелких зверьков.

   НО - отрицание, отсутствие, уход, смерть, убивать. Представ-

ляется в виде предметов,  уплывающих по реке,  людей,  уходящих

вдаль; в виде кровавой борозды на снегу и пр.

   ДА - согласие,  наличие, появление, увеличение, давать, рас-

ти. Представляется обычно в виде сцен из семейных трапехз, при-

хода людей и появления предметов.

   ХО - желание,  побуждение к действию,  хочу, сделай, приказ,

власть. Выражается образами голодных людей,  бесплодных попыток

сделать что-либо, раскрывающихся черепов.

   ВА - одобрение,  восторг,  преклонение, подчинение, большой,

великий. Выражается в основном мимикой и жестикуляцией, а также

образами крупных животных - слонов и буйволов.

______________________________________________________________

                 Глава 6. Дарующий Жизнь.

   Они замерли, потрясенные величием свершившегося чуда. Совсем

недавно они были всего лишь двумя одинокими,  слабыми существа-

ми, теперь же они составили новое,  невиданное и могущественное

целое, тонущее  в ослепительном сиянии новорожденного небесного

существа.

   - Ом!  - повторила девушка за Сероглазым,  и в ее мыслях  их

тела снова соединились, рождая вокруг себя огненное кольцо. Ох-

ваченный вновь вспыхнувшим желанием,   Сероглазый  потянулся  к

своей подруге; душа его трепетала,  переполненная восторгом.  В

этот миг перед глазами его снова возник образ Света в конце пе-

щеры, и ему страстно захотелось передать свое видение Длинново-

лосой. Он выкрикнул нараспев:

   - Аа!  - и девушка,  увидев его мысль, простерла руки к по-

толку и шепотом повторила:

   - Аа!  - великий дух,  благодарю тебя за то, что ты соединил

нас!

   Руки Сероглазого уже ласкали ее тело.  Упиваясь новообретен-

ной возможностью посылать Длинноволосой  крылатые  мысли-звуки,

Сероглазый сладостно простонал:

   - Ма! - и изумленная девушка вдруг увидела себя его глазами.

До чего же были преувеличены ее формы!

   Взглянув на взметнувшийся вверх ствол могучего дуба, Длинно-

волосая дотронулась до него пальцами и восхищенно произнесла:

   - Та!

   Таких зверей, как в этой летучей мысли своей подруги, Серог-

лазый еще не видывал.  Он хотел было продолжить этот обмен мыс-

лями, но желание, наполнявшее зверя, было уже слишком велико...

И вот они снова вместе,  и Длинноволосая,  закрыв глаза, шепчет

одними губами в такт порывистым движениям своего тела:

   - Ом! Ом! - пока наконец не срывается на крик, чувствуя, как

снова, бесшумно и плавно, падает в бездну.

   Так они провели много часов - любили друг друга,  а в проме-

жутках менялись мыслями,  и неизвестно,  от чего было больше их

счастье - от долгожданной физической близости или от небывалого

чуда близости духовной.

   Они продолжали выдумывать слова, связывая звуки с мысленными

образами, пока не стало ясно,  что они могут передать руг другу

любую мысль, какая только ни придет им в голову.   Девяти  слов

хватало, чтобы собеседник мог разобраться в любых,  самых слож-

ных образах,  посылаемых небесным путем духов от одного  разума

другому. Оба они не сомневались, что чудо общения стало возмож-

ным лишь благодаря тому, что их прозрачные тела остались навеки

слитыми в одно в том удивительном мире, где им только что дове-

лось побывать, и откуда до них не возхвращался ни один человек.

Потому-то и сами мысли,  и летящие с ними слова, и весь процесс

общения они называли АА - дух.

   Потом они долго лежали друг возле друга, утомленные любовью;

Сероглазый представлял себе медовую реку, очень сладкую и пото-

му текущую так медленно... Длинноволосая понимала его. Им обоим

было так хорошо, что они даже не могли пошевелиться.

   Так прошло много времени.  Солнце уже давно  встало,   яркий

свет лился из входного отверстия пещеры.

   Сероглазвый приподнялся на локте и посмотрел вокруг.  Увидев

множество обглоданных костей,  он вспомнил наконец, какой страш-

ной опасности они подвергались все это время.  Сероглазый резко

вскочил на ноги.

   - Та! Та! - не открывая глаз, лениво позвала его Длинноволо-

сая, - Та! Ом!

   Но Сероглазому было уже не до этого.  Испуганно озираясь, он

скривил лицо в угрожающей гримасе,  растопырил согнутые наподо-

бие когтей пальцы и, подражая голосу Дарующего, произнес:

   - У!

   Длинноволосая увидела огромного черного медведя.  Испуг  Се-

роглазого передался и ей.  Она вскочила, и вместе с Сероглазым

они ринулись к выходу.

   Выгоревший склон, река, равнина на том берегу и дальние хол-

мы - все было залито солнечным светом.  Дарующий  жизнь  перешел

бурный поток вброд на перекате. Переждав пожар за рекой, он те-

перь возвращался, голодный и злой, в свое логово.

   Прежде, чем  Сероглазый  и  Длинноволосая успели сообразить,

что к чему,  медведь отряхнулся и неторопливо  побрел  прямо  к

ним, обнюхивая  обгорелую  землю и почерневшие ветки чудом уце-

левших кустов.

   Положение было отчаянным.  Если они попытаются бежать, Дарую-

щий сразу заметит их и догонит двумя прыжками.  И все же  любой

другой человек  на  их  месте попробовал бы спастись бегством -

это был единственный,  хоть и ничтожный, шанс остаться в живых.

Их двое - медведь убьет одного, а второй может успеть скрыться.

Весь опыт, накопленный бесчисленными поколениями предков, гово-

рил им:  бегите!  Но чудо,  свершившееся этой ночью, вдохнуло в

них небывалую силу.  Сероглазый уже не испытывал того бесконеч-

ного ужаса  перед  могучим  зверем,   которое испокон века было

свойственно людям. Медведь больше не казался ему высшим сущест-

вом. Он видел в нем страшного и могущественного врага,  но вра-

га, с которым можно сразиться.

   Они не  побежали.   Стоя плечом к плечу,  они черпали друг в

друге силу и мужество,  решив погибнуть вместе, но не расстать-

ся. И  в это великое мгновение Длинноволосая взяла своего друга

за руку и сказала тихо и твердо:

   - Ом! У-та но! - Мы вместе! Мы убьем медведя!

   Сероглазый быстрым взглядом окинул пещеру в поисках подходя-

щего оружия.   Он заметил на полу длинную,  обгоревшую с одного

конца палку,  которую он принес с собой во время степного пожара.

Сероглазый схватил ее и отпрыгнул в темноту.  Сердце его бешено

колотилось, он слышал учащенное дыхание Длинноволосой,  которая

стояла поодаль,  держа обеими руками тяжелую кость - плечо буй-

вола.

   Теперь Сероглазый  совсем  не  чувствовал  страха.  Ощущение

собственной силы и непобедимости владело им. Даже духи мертвых,

которые всегда во множестве роились в спертом воздухе медвежьей

пещеры, исчезли,  словно их и не было. Мысль промелькнула в го-

лове Сероглазого: великий свет разгоняет злобных духов.

   Теперь, когда войдет в свое логово черный хищник, он, Серог-

лазый, не оцепенеет в ледяной неподвижности, безропотно отдавая

медведю свою жизнь. Длинноволосая, уловив состояние своего дру-

га, почувствовав  его радость,  тоже перестала бояться. Лицо ее

скривилось в яростной,  воинственной гримасе, и она громко вык-

рикнула:

   - Та но!

   Сероглозый поймал ее мысль: длинный сук, торчащий из развил-

ки двух толстых веток, протыкает медведя насквозь.

   Возглас Длинноволосой  потонул в бешеном реве голодного зве-

ря. Медведь ввалился в пещеру, на миг заслонив собой струящийся

свет. Сероглазый  крикнул  во всю свою мощную глотку,  стараясь

перекрыть рев Дарующего Жизнь. Медведь остановился. Никогда еще

пещера не встречала его так неожиданно.  Никогда еще эти слабо-

сильные двуногие охотники за объедками не осмеливались  бросить

ему вызов - ему,  сильнейшему из хищников,  не знавшему врагов.

Но растерянность зверя длилась не больше секунды, и в следующее

мгновение разъяренный медведь оказался рядом с Сероглазым.  Ог-

ромная когтистая лапа уже готова была разбить Сероглазому голо-

ву, но  в  этот момент подоспела Длинноволосая.  Сокрушительной

силы удар обрушился на загривок медведя.

   - Ом!  - крикнула девушка, и зверь обернулся. Удар не причи-

нил ему вреда, он лишь на миг отвлек его внимание.

   Лицо Сероглазого было перекошено яростью.

   - Та но!  - мысль девушки пронеслась у него в голове,  и Се-

роглазый изо  всех  сил  ударил медведя в бок своей заостренной

огнем палкой,  успев увернуться от могучей лапы. Копье до поло-

вины вошло в чрево зверя и моментально стало мокрым от крови.

   Ошалевший от боли медведь заметался по пещере,   выворачивая

валуны; но ему никак не удавалось достать двух ловких,  вертких

людей. Наконец  он загнал одного из врагов в дальний угол. Нес-

частное существо замерло в ожидании неминуемой смерти. Внезапно

медведь почуял сзади стремительное движение, какую-то непредви-

денную опасность,  но ничего не успел сделать. На его загривке,

вцепившись руками и ногами в густой мех,  повис второй человек.

Медведь взревел и встал на задние лапы,  выпрямившись  во  весь

рост и пытаясь сбросить с себя Сероглазого.

   - Но!  - крикнул тот, и парализованная страхом девушка вдруг

увидела себя с огромным мужским орудием.  Воля вернулась к ней.

Она подняла  кость  и со всего размаха воткнула ее острым обло-

манным концом в открытое брюхо медведя,  и  сама  проскользнула

под его поднятыми лапами.  Окровавленный зверь рухнул на землю,

а два человека,  выскочив из пещеры,  спрятались  за  ближайшим

выступом скалы.

   Медведь еще пытался подняться и яростно ревел, но два точных

удара, нанесенных ему маленькими двуногими падальщиками, оказа-

лись смертельными.  Его рев постепенно затихал,  превращаясь  в

хриплый вой, потом и вовсе стих.

   Сероглазый и Длинноволосая осторожно вошли в пещеру. Громад-

ная черная туша Дарующего Жизнь тежала неподвижно.  Его влажная

еще шкура пахла дымом и кровью.

                      ______________

   Победители замерли,  стоя бок о бок над трупом медведя.   Их

разум не  мог  охватить  всего  величия  свершившегося события.

Они не  верили,   что это грозное чудовище,  уступавшее по силе

только слону,  лежит перед ними бездыханное,  и что сделали это

они сами.  Сероглазый вспомнил давящее ощущение ужаса,  которое

он испытывал еще недавно при одной мысли о Дарующем Жизнь. Мед-

ведь всегда был для Семьи высшим существом,  и пропасть, разде-

лявшая Дарующего и людей,  казалась непреодолимой.   И  вот  он

мертв. Как это могло произойти?

   - Аа ва! - восхищенно проговорила девушка. Сероглазый, пой-

мав ее мысль, увидел ночное небо, усыпанное звездами, ветер над

рекой и языки пламени,  пожиравшие медведя. Великий дух, Светя-

щееся существо в конце туннеля вдохнуло в них невиданную силу и

подарило им эту победу.

   - Ом ва! - воскликнул Сероглазый. Соединившись, мы стали мо-

гущественнее всех! Отныне мы непобедимы!

   Охваченные внезапной радостью, они вспрыгнули на тушу зверя.

Их ноги  по щиколотку утонули в густой черной шерсти.  Ощущение

было таким приятным,  что Сероглазому вдруг вспомнилась картина

из далекого детства:  он,  совсем еще маленький,  лежит,  уютно

свернувшись, на коленях своей матери и прижимается щекой  к  ее

теплому животу.

   Радости больше не было.  Тоска и отчаяние сдавили горло  Се-

роглазого. Он  лег на тело мертвого зверя и обнял его,  уткнув-

шись лицом во влажный мех.

   - Ма... - пробормотал он, - Да ма но... ма но... ом но...

   Дарующий Жизнь умер...  Он больше не будет кормить нас... Мы

все погибнем!

   Длинноволосая ужаснулась, увидев мысли своего друга: мертвые

матери в  пещере,   пузатые дети с тонкими ручками глотают зем-

лю... Но вдруг среди этих картин отчаяния промелькнула забавная

сценка: мальчик  стоит на четвереньках у бурной реки; он рычит,

подражая хищному зверю,  влезает в  воду  и  пытается  схватить

большую сверкающую рыбу.

   Длинноволосая ухватилась за эту мысль, потому что в ней была

надежда. Взяв своего друга за руку,  она заставила его встать и

сказала, показывая то на обгоревший заостренный сук,  то на ог-

ненного зверя Сероглазого:

   - Та-та! Та-та ва! - Ты могуч! Твоя сила подобна силе медве-

дя!

   Сероглазый поднял  голову  и  удивленно  и немного испуганно

посмотрел на свою подругу.  Его детская мечта - стать  подобным

Дарующему Жизнь - вспомнилась ему в виде вереницы ярких,  вели-

чественных образов. И Длинноволосая, в лад его мыслям, протяну-

ла ему обагренное темной кровью копье и сказала торжественно:

   - Та-та - да ма!

   Ты - могучий медведь, Дарующий Жизнь!

   Сероглазый взмахнул копьем. Глаза его светились счастьем по-

беды. Ликующий крик вырвался из его груди:

   - Ва! Та-та - да ма!

   Подобно тому как брат,  убивший Отца,  сам становился Отцом,

так и он, победив медведя, должен был стать Дарующим Жизнь.

   Внезапно его захлестнула волна нежности к Длинноволосой.  Он

обнял ее, прижавшись к ней всем телом.

   - Ма-ма... Ом... Да ма!

   О прекрасная  женщина,   ты подобна самой жизни; мы оба,  мы

вместе - медведи, дарующие жизнь!

   Потом они заснули,  прижавшись друг к другу и положив головы

на мохнатую лапу медведя.  Во сне им явился Свет. В каждой руке

у него была медвежья голова.  Он водрузил эти головы им на пле-

чи, говоря:

   - Аа ва! Ом ва! Ом да ма!

   Они проснулись лишь на следующее утро,  радостные  и  полные

сил. Длинноволосая  лениво  потянулась и сонным голосом позвала

Сероглазого:

   - Та-та!

   - Ма-ма! - ласково отозвался Сероглазый.

   - Хо ма.

   Сероглазому тоже хотелось  есть.   Он  встал  и  осмотрелся.

Взгляд его тотчас упал на тушу пещерного медведя.  Девушка при-

поднялась и провела рукой по пушистому меху.

   - У? - сказала она неуверенно. Может быть, это опасно - есть

медведя?

   Сероглазый на секунду замешкался, потом сказал решительно:

   - Но! - и, подумав, добавил: - Ом да ма!

   Девушка увидела:   они с Сероглазым едят мясо медведя; вот у

них вырастает густая шерсть, когти и клыки; с каждым проглочен-

ным куском они становятся все больше похожи на Дарующего Жизнь.

Они должны съесть его - соединить свою плоть с его  плотью,   и

тогда уж точно они станут такими же могучими,  как он. Пусть же

прозрачный АА медведя сольется со Светом и сделает его еще ярче

и сильнее...

   - Аа да! - воскликнула Ма-ма, воодушевленная своей догадкой.

Пусть вырастет великий Дух!

   Сероглазый нашел два твердых камня и,   усевшись  поудобнее,

принялся за работу.  Уперев темно-бурый, полупрозрачный кремень

в пол и придерживая его пяткой,  он принялся наносить  по  нему

резкие точные  удары  другим  камнем - куском черного базальта.

Откалывая от кремня узкие длинные пластинки,  он постепенно за-

острял его край. Наконец рубило было готово.

   Когда Сероглазый с орудием в руках подошел к медведю, он по-

чувствовал мимолетную робость; казалось, вот-вот оживут его бы-

лые страхи перед чудовищем.  Но Длинноволосая, подобрав с земли

острые кремневые  отщепы,   уже сидела на корточках возле туши,

выжидательно глядя на своего друга.  Та-та справился с собой  и

одним ударом вспорол шкуру на брюхе Дарующего. Раз за разом уг-

лубляя разрез,  он перерубил медвежьи ребра и добрался до внут-

ренностей. Ма-ма  тем временем ловко орудовала тонкой кремневой

пластинкой, отделяя шкуру от мяса по бокам от  разреза.   Когда

чрево медведя раскрылось,  Сероглазый погрузил туда обе руки и

выдернул  сердце Дарующего.

   - Ма!

   Длинноволосая оставила свою работу и, затаив дыхание, приня-

лась наблюдать, как Та-та, положив сердце на камень, разрезает

его рубилом на две части.  Одну половину он отдал девушке, дру-

гую взял себе.

   Принимая пищу из рук Сероглазого,   Ма-ма  чувствовала  себя

бесконечно счастливой.  Та-та был Отцом, она - его женщиной; он

кормил ее.  Вместе они были - ОМ,  и пища,  которую они  сейчас

съедят - ведь Сероглазый не случайно выбрал сердце,  средоточие

жизни грозного хищника - была поистине МА, еда - жизнь, послед-

ний дар могучего зверя.  Девушка представила себе,  как смотрит

сейчас с небес на их трапезу Светящийся АА; она подняла руку  с

медвежьим сердцем к потолку пещеры и,  обращаясь к великому Ду-

ху, сказала:

   - Аа да! - Расти, о Светящийся!

   И Сероглазый, повторив ее жест, произнес:

   - Та ом! - медведь отныне будет вместе с нами!

   И обоим показалось, что воздух пещеры чуть всколыхнулся, ед-

ва уловимые  шорохи  и вздохи в темных углах оповестили их:  Аа

услышал вас!

   Они принялись за еду. Их челюсти, не привыкшие к свежему мя-

су, работали изо всех сил.  Насытившись,  Ма-ма и  Та-та  снова

принялись разделывать тушу.

   Ма-ма долго возилась с неровными кусками шкуры,  которые  ей

удалось отделить от тела Дарующего.  Она старательно выскребала

их кремневыми отщепами,  отдирая приставшие клочья бурого мяса,

и эту  ночь Сероглазый м Длинноволосая провели на восхитительно

мягкой и теплой меховой подстилке.

   Они оставались в пещере и весь следующий день,  лишь изредка

спускаясь к реке,  чтобы утолить жажду.  Им было хорошо вместе.

Они вели долгие беседы, меняясь мыслями и перебрасываясь слова-

ми, и за этим занятием время текло быстро и  незаметно.   Каза-

лось, ничто не может нарушить их мирное,  спокойное существова-

ние.

   Так прошло несколько дней.  Медвежатина начала подгнивать, с

каждым часом  становясь все мягче и вкуснее.  Та-та и Ма-ма ели

от души,  по нескольку раз в день набивая животы до отказа. Они

не думали   о  будущем и целиком отдавались своему сегодняшнему

счастью.

   Тем временем в выжженной степи уже зазеленели новые  ростки.

Как-то раз, спускаясь к воде, Сероглазый заметил вдали несколь-

ко лошадей,  пасущихся по эту сторону реки.  Жизнь возвращалась

на пепелище; природа,  казалось,  забыла о  недавнем  бедствии;

только огромное,    поваленное бурей дерево на вершине ближнего

холма еще чуть дымилось - огонь затаился в его трухлявой  серд-

цевине.

   Однажды ночью в пещеру прокрались собаки, привлеченные запа-

хом гниющего мяса.  Та-та мгновенно проснулся, схватил обожжен-

ную палку  и с криком "У но!" набросился на непрошенных гостей.

Собаки кинулись к выходу, тявкая и огрызаясь. Две из них, прон-

зенные копьем, остались неподвижно лежать на каменном полу. Ма-

ма сначала хотела помочь своему другу,  но,  увидев, что собаки

бегут прочь,  осталась на месте.  Когда Сероглазый  вернулся  к

ней, довольный  своей победой,  она задумчиво и немного грустно

произнесла, указывая в ту сторону, куда убежали собаки:

   - Аа... хо да.

   Та-та увидел ее крылатую мысль:  Свет протягивает  к  собаке

свои лучи, поднимает ее и прижимает к себе. Собака растворяется

в его сиянии.

   Та-та смутился. Дух хочет расти... Он смутно чувствовал глу-

бокую мудрость этих слов. Похожие мысли время от времени возни-

кали и  в  его голове,  вселяя в душу странное беспокойство; он

словно хотел чего-то,  но никак не мог понять, чего именно. Ос-

таток ночи Та-та провел в тревожном полусне, ворочаясь и раски-

дывая по полу обрывки медвежьей шкуры.  Он встал,  едва  только

рассвело, и  вышел  из  пещеры,  преисполненный решимости найти

разгадку. Аа хо да...

   Та-та шел  берегом  вверх  по течению реки.  Он взял с собой

свое новое оружие - заостренную палку, она напоминала ему о не-

давних победах, придавала могущество и храбрость. Его мысли сно-

ва и снова рисовали картины,  увиденные им в таинственном мире:

черный туннель и Великий Свет в его конце.  Даже Ма-ма не зани-

мала сейчас его воображение,  только могучий Аа,  избавивший их

от вечного  преследования мертвых,  от страха перед Дарующим...

Если бы можно было найти его здесь,  на земле! Та-та шел, ведо-

мый Аа, не представляя себе цели своего путешествия. Он свернул

от реки в сторону и пересек равнину,  тянувшуюся от  берега  до

холмов. Знакомый запах дыма заставил его остановиться.

   Любой другой человек или зверь, почуяв этот запах, бросился

бы прочь.   Но Та-та остался на месте.  Вид лежащего на вершине

холма дымящегося дерева вызвал в его  памяти  картины  недавних

событий: полыхающий  куст,   бегство зверей,  острая обожженная

палка, чуть заметный дымный запах от шкуры  Дарующего  Жизнь  и

буйство огня,   поглотившее в конце концов все остальные мысли.

Внезапно, пораженный необыкновенной догадкой,  Та-та бросился к

дымящемуся дереву.

   - Аа!  - крикнул он и,  как в детстве,  стал дуть на красные

пятнышки. Он дул изо всех сил, и вот в трещине, среди почернев-

шей коры взвилась огненная змейка.  Та-та перестал дуть,  и она

мгновенно исчезла, спрятавшись в маленьком красном пятне. Та-та

опять принялся дуть,  надеясь, что на этот раз змейка не умрет.

И снова его старания оказались напрасными.

   Аа хо да...  Мысли крутились у него в голове,   сменяя  друг

друга, пока не пришли к разгадке.

   - Аа ма та!  - воскликнул Сероглазый.  Нужно, как и в первый

раз, отдать  Светящемуся  Духу  свою силу,  тогда он вырастет и

станет еще прекраснее.

   Теперь Та-та  знал,   что делать.  Он снова раздул небольшой

огонек и сунул туда сухую обугленную палку - свою ТА. Палка за-

дымилась, вспыхнула и разгорелась ярким ровным пламенем.  Та-та

завизжал от восторга.

   - Аа да! Аа да!

   Палка постепенно прогорела,  и огонь уменьшился. Тогда Та-та

сломал другую сухую ветку,  поменьше первой, и с силой ткнул ее

в пламя.  Загорелась и она.  Восторгу Та-та не было предела. Он

подпрыгивал, размахивал руками, наконец бросился бежать к пеще-

ре, где все еще мирно спала Ма-ма.

   - Аа ма та! - кричал он, - Аа да!

   Ма-ма, разбуженная его громкими воплями, видела мысли своего

друга, но ничего не понимала... Сначала черный туннель и сияющий

круг, по  краям которого плясали язычки пламени, потом Дарующий

Жизнь в светящемся контуре АА,  медведь сменился Отцом, наконец

Отцовская голова  превратилась в самого Та-та,  вереницей через

пламя прошли мужчины и мальчики, и светящийся шар перерос в бу-

шующий пожар - вся степь в огне.

   У Ма-ма был такой удивленный и непонимающий вид,  что  Та-та

перестал суетливо  носиться по пещере и постарался успокоиться.

Он понял,  что здесь,  в пещере, ничего не сумеет объяснить. Он

взял Ма-ма за руку и потащил за собой. Теперь они вместе бежали

через равнину к холмам,  где дымилось старое дерево.  По дороге

Та-та наломал  сухих палок и веток от уцелевших во время пожара

деревьев. Добравшись до места, Та-та нагнулся и начал раздувать

огонь. Наконец    маленькая  светлая  змейка появилась на конце

обугленной палки.

   - Аа! Аа да! - и Ма-ма увидела, как воплотилась мысль Та-та.

Тот тем временем взял самую большую ветку и обломал сучки,  так

что она стала гладкой.

   - Аа ма та.

   С этими  словами  он сунул палку в огонь.  Ветка вспыхнула и

полыхнула жаром Ма-ма в лицо.  Она отскочила, но не испугалась,

лишь произнесла восхищенно:

   - Аа да!

   Они стали поочереди бросать в огонь принесенный хворост, по-

ка костер не разгорелся и не превратился в огромного Аа.  Та-та

и Ма-ма завороженно смотрели на своего великого Духа. Они боль-

ше не боялись его. Он был теперь с ними. Нужно было только кор-

мить огонь, поддерживать его силу. А когда хворост кончился, Ма

-ма и Та-та не захотели прощаться с Духом. Они вместе сходили в

лес и принесли кучу еловых и сосновых  веток.   И  снова  горел

огонь, очаровывая и согревая своих первых поклонников.

   Весь следующий день Та-та и Ма-ма таскали в свое жилище хво-

рост, и  наконец перенесли огонь в пещеру на конце толстой смо-

листой палки.

                     Глава 7. Отец.

   Та-та и Ма-ма сидели на шкурах перед огнем;  пламя  освещало

их смуглые  лица.   На  стенах пещеры плясали тени,  их неясные

очертания все время менялись, то исчезали, то появлялись вновь.

Та-та и  Ма-ма сначала пугались этих темных дрожащих пятен,  но

скоро привыкли к ним.  Ведь это были не духи мертвых,  а  всего

лишь тени.   В  пещере больше не было злых духов,  они исчезли,

признав могущество и превосходство великого Света.

   Огонь уничтожил все их тревоги; притягивая к себе взгляд, он

властвовал над их мыслями.  Они часами зачарованно смотрели  на

яркое пламя. Потом, убаюканные монотонным потрескиванием веток,

засыпали и снова видели во сне неугасимый Свет, могущественного

сдвоенного духа Ом-аа.

   Та-та и Ма-ма,  став хозяевами пещеры медведя,  могли теперь

как следует рассмотреть и исследовать ее.  пещера оказалась го-

раздо больше, чем мог представить себе Та-та. Она имела боковое

ответвление с низким сводом,  но достаточно широкое,  чтобы там

поместилось два - три десятка человек.  Свет от входа  сюда  не

доходил, зато  теперь  это маленькое уютное помещение озарялось

красноватым светом костра.  По счастью одна из трещин  в  стене

пещеры не оканчивалась слепо в толще камня, а соединялась с по-

верхностью, образуя естественную трубу.  Природа сама позаботи-

лась о   том,  чтобы костер в пещере не погас и дым не заполнил

жилище людей.

   В пещере, согретой огнем, стало так уютно, что Та-та и Ма-ма

практически не выходили наружу.  Лишь время от времени они отп-

равлялись в ближайший лес,  набирали веток и шли обратно, чтобы

опять наслаждаться теплом и бездельем.

   Однажды в  дождливую  погоду  Та-та  принес  мокрый хворост.

Ма-ма сунула в затухающий огонь сырую ветку - та не загорелась,

только громко зашипела и задымилась.

   - Аа но! Аа но ма! - встревоженно закричала девушка. В отча-

янии она  представила себе черное беззвездное небо.  Та-та при-

нялся лихорадочно кидать в огонь толстые палки,  изо  всех  сил

дул на тлевшие угольки...  Борьба продолжалась долго, и наконец

подсохшая древесина вспыхнула.

   - Ом-аа! - воскликнул Та-та.

   - Аа ма! - с восторгом вторила ему девушка. Она прыгала вок-

руг возрожденного костра и,  казалось, от счастья сама была го-

това залезть в огонь.  Потом она оторвала кусок медвежьего мяса

и осторожно положила его в самую середину очага.

   Сероглазый, сидевший рядом,  с любопытством наблюдал за своей

подругой. Ему тоже было интересно,  как огонь будет есть Дарую-

щего Жизнь.  Он представил себе, что после такой пищи Аа станет

еще сильнее,   и  пламя вырастет до самого потолка.  Но,  к его

удивлению, костер больше не стал,  зато пещера наполнилась рез-

ким незнакомым  запахом.  Та-та всполошился и начал озираться в

поисках источника странного аромата, а Ма-ма выгребла из костра

почерневшее мясо и понюхала его.  Запах, несомненно, исходил от

этого куска.  Она в недоумении разглядывала его,  потом  отдала

Та-та: все-таки  он  был мужчиной и сам должен был решать,  как

поступить с этой едой.  Та-та попробовал откусить кусочек,   но

обжег язык и губы.

   - Ма аа! - испуганно сказал он, показывая на брошенное мясо.

Ему показалось,   что в этом куске поселился огонь и горящий Аа

накажет его за попытку съесть чужое.

   - Ом аа,  Ма-ма аа,  Та-та аа,  - успокаивала его Ма-ма. Она

сама подняла кусочек уже остывшей медвежатины и  откусила  нем-

ножко. Мясо оказалось необычным на вкус и,  главное, очень мяг-

ким. Аа  прожевал для них мясо и выплюнул его. Ма-ма, оценив по

достоинству заботу Аа, отдала остаток необычной еды Та-та. Лицо

его выразило крайнее удовольствие и удивление:  он  никогда  не

пробовал ничего более вкусного.

   Вечером Та-та  решил снова отдать огню свою еду.  Мясо опять

сделалось таким же восхитительным, как и утром.

   - Та ма,  ва ма,  - восклицал Та-та, облизывая пальцы. Ма-ма

отказалась от еды - завтрак оказался настолько сытным,  что она

до сих пор не проголодалась...

                    *      *      *

   На ярко-желтой  леопардовой шкуре лежит ком земли.  Дует ве-

тер, треплет блестящий мех,  приподнимает края шкуры, и бесфор-

менный комок вдруг становится маленьким медвежонком, он растет,

растет, потом Та-та и Ма-ма убивают его и съедают.

                    *      *      *

   - Аа да та ма,  - сказала Ма-ма.  Аа не только  пережевывает

пищу, но и вкладывает в нее свою силу.

   Та-та задумался. Мысль подруги ему понравилась. Он и вправду

наелся таким  маленьким  кусочком  мяса,   которого  ему раньше

вдвойне бы не хватило. Это натолкнуло его на новую идею.

   - Аа  да  та...  та,  - пробормотал Сероглазый,  и мысль его

превратила маленькую палочку,  лежащую на желтой пятнистой шку-

ре, в  толстую отцовскую дубину.  Чтобы проверить свою догадку,

Тата выбрал длинную,  средней толщины еловую палку и сунул ее в

огонь. Палка загорелась, но толще не стала и в боевую палицу не

превратилась. Та-та разочарованно вытащил ее из костра и  поту-

шил маленький  огонек на конце.  Теперь он заметил,  что,  хоть

палка и осталась такой же,  зато конец ее,  где плясал  огонек,

стал острым и крепким. Та-та вспомнил, как он убил самого Дару-

ющего Жизнь вот такой же заостренной палкой. Значит, Аа и в са-

мом деле может сделать оружие непобедимым.

   - Ом!  Аа да та!  Аа но у!  - радостно воскликнул Та-та.  Он

вскочил на  ноги  и начал носиться по пещере,  размахивая своим

новым грозным оружием.

   - Та-та да ма! - восхищенно визжала Ма-ма. Она подняла кусок

медвежьей шкуры с большой дыркой  посередине  и  накинула  этот

лоскут через голову на плечи своему другу. Та-та пришел от это-

го в неописуемый восторг и даже положил себе на голову  медвежий

череп -  так  он будет еще больше похож на Дарующего Жизнь.  Но

череп все время падал, так что пришлось придумывать что-то дру-

гое. Та-та  выбрал короткий толстый сук и как можно плотнее на-

садил на него череп.  Помахав этой зубастой палицей в воздухе и

убедившись, что в руках у него поистине страшное оружие,  Та-та

подержал палицу над огнем,  чтобы Аа и ее  сделал  непобедимой.

Потом он застыл,  окидывая себя самого мысленным взором.  Та-та

видел себя огромным черным медыедем, ужасным, могучим, которого

боятся не  только  все  люди  и  Отец,   но  даже духи мертвых.

Ма-ма, пораженная величием его мыслей,  подошла к нему и  нежно

погладила его новую пушистую кожу.

   - Та-та да ма,  - тихо произнесла она, и Та-та, обнимая ее,

ответил:

   - Ом да ма!

                    ______________

   Та-та вышел из пещеры под холодный моросящий дождь.  Он уди-

вился, что несмотря на сырую погоду, в их пещере было тепло и су-

хо. Он прекрасно помнил,  как холодно и промозгло бывало в оби-

талище Семьи, когда снаружи шел дождь. Та-та жалко было уходить

из уютного жилища,  но запас веток для костра подошел к концу -

нужно было принести дров.

   Та-та так и не снял с себя медвежью шкуру, и новое оружие не

захотел оставить  в  пещере,  хоть и понимал,  что оно помешает

нести хворост.

   Он шел по невысокой свежей траве кратчайшим путем к лесу.  В

спину дул холодный ветер, он трепал волосы Та-та, обгонял его и

со свистом несся вперед,  раскачивая высокие ели.  В другой раз

Та-та побежал бы быстрее,  чтобы согреться,  но сейчас он шел не

спеша. Его новая кожа - медвежья шкура - защищала его от ветра,

в ней было так же тепло, как и рядом с Аа.

   Внезапно Та-та  почувствовал  какое-то смутное беспокойство.

Он не мог понять причины этого - вокруг было тихо, никаких хищ-

ников он не видел, и нос его ощущал только знакомые запахи. Это

было ново и странно - раньше,  испытывая тревогу или страх,  он

всегда хорошо знал,  что именно вызвало эти чувства.  Но с  тех

пор, как часть его духа, соединившись с духом Ма-ма, осталась в

светящемся круге,  его сознание как бы разделилось надвое, и он

теперь не всегда мог сразу разобраться в собственных ощущениях.

   Поглощенный этими мыслями,  Та-та не заметил,  как дошел  до

кромки леса.  Дров здесь было сколько угодно, и вскоре он возв-

ратился к пещере, нагруженный ветками, между которыми запутались

копье и палица: свое оружие Та-та принес обратно.

   Он свалил хворост около костра.  Огонек стал уже совсем  ма-

леньким -  вот-вот  потухнет.  Та-та осторожно положил в огонь

тонкие ветки. Они быстро подсохли на горячих углях и вспыхнули.

Теперь Сероглазый мог отдышаться и расслабиться.

   Ма-ма в пещере не было.  Убедившись в этом, Та-та забеспоко-

ился не на шутку.  Конечно, она могла спуститься к реке или от-

лучиться ненадолго по какой-нибудь другой надобности,  но Та-та

сердцем чуял неладное. Несная тревога перешла в уверенность; Аа

с небес говорил Сероглазому: стряслась беда.

   Та-та выбежал  из  пещеры.  Солнце садилось за серой пеленой

туч, приближался вечер - холодный и промозглый.  Девушки  нигде

не было. Та-та стал звать ее, сначала тихо, потом во весь голос.

   - Ма-ма!

   Никто не  откликнулся,   только  несколько испуганных птиц с

протяжными криками вылетели из прибрежных кустов.  Та-та  бегал

вдоль берега,  всматривался в темнеющую степь,  втягивал в себя

воздух, принюхиваясь; но дождь смыл все запахи,  оставив только

один -  запах  влажной  земли.  В одном месте он нашел какие-то

следы на песке,  но тяжелые капли размыли их очертания, и он не

мог понять даже, кто здесь прошел - человек или зверь.

   В тоске и страхе Та-та вернулся к огню  и  сел  на  медвежью

шкуру. Неужели он остался один?  Глаза его неотрывно глядели на

языки пламени, на красные угли. Только огонь, только Аа мог по-

мочь ему:  ведь Аа знает,  где Ма-ма и что с ней случилось,  он

знает все.

   Та-та протянул  руку  и коснулся теплой золы,  усыпавшей пол

пешеры вокруг кострища. Пальцем он выкопал в золе маленькую ям-

ку.

   - Ма-ма, - произнес он тихо,  глядя на  это  углубление,   -

Ма-ма!

   Ямка -МА - изображала женщину, он выкопал ее а подтверждение

своих слов. Он звал Ма-ма, он хотел, чтобы она вернулась и про-

сил помощи великого Аа.

   - Аа, - сказал Сероглазый, - Та-та у. Хо Ма-ма!

   Он взял мокрую ветку и осторожно стряхнул с нее  каплю  воды

прямо в  ямку.   Потом поджег ветку на огне и воткнул ее горящим

концом в углубление.  Теперь Аа наверняка поймет, чего просит у

него Та-та.

   Костер вспыхнул  ярче; Та-та приблизил лицо к огню и пробор-

мотал:

   - Аа ва! Ом! Та-та, Ма-ма, ом!

   Дым попал  ему в глаза,  потекли слезы. И в этот миг,  когда

взор Та-та затуманился,  Аа наконец ответил ему.  Или это  были

мысли Ма-ма,  перенесенные издалека по его просьбе? Сначала об-

разы были неясными и смутными,  потом они  постепенно  проясни-

лись...

                          *      *      *

   Та-та нет - он ушел за ветками для Аа. Ма-ма сидит у костра,

прислонившись спиной у стенке, и дремлет. Вот Ма-ма превращает-

ся в рыбу,  она - в воде, медленно движется против течения, ше-

велит плавниками,  открывает рот... Ма-ма хочет пить. Она стря-

хивает сон,   выходит  из  нещеры  и  спускается  к реке.  Вода

прохладна и вкусна,  ей нравится прикасаться мокрыми ладонями к

лицу, плечам  и  груди.  Напившись и смыв с себя копоть,  Ма-ма

возвращается, и вдруг на встречу ей из темного входа выскакива-

ют люди.   Впереди - Отец со своей дубиной,  за ним - трое под-

ростков и Калека.  Они несут мертвых собак - собак,  убитых Се-

роглазым несколько ночей назад. Мужчины Семьи украли добычу Та-

та, так  же, как они забирали добычу медведя. Они не знают, что

Дарующий Жизнь теперь - не медведь,  а человек.  Они  не  могли

найти в   темноте тайный вход в жилище Аа,  так как огонек стал

совсем крошечным. Запах дыма смутил и испугал их, они не знают,

что означает  этот запах и почему он появился в пещере Дарующе-

го. Они  собираются поскорей бежать с добычей к Семье,  но  тут

Отец видит Ма-ма. Узнав ее, он издает хриплый возглас удивления

и торжества.

   Ма-ма ненавидит этих людей. У них собачьи головы. Жалкие по-

жиратели объедков. Из пещеры выходит огромный медведь - это Та-

та. Одним ударом могучей лапы он сметает их. Тысячи копий прон-

зают визжащих  людей-собак...   Видение расплывается и блекнет.

Отец хватает Ма-ма за руку.

   - Та-та! - кричит Длинноволосая, отчаянно пытаясь вырваться.

Мелькает занесенная дубина, и все погружается во тьму.

                         *      *      *

   Та-та открыл глаза. Он чувствовал, как звериная ярость вски-

пает в нем; его ненависть к мучителю-Отцу, о котором он уже на-

чал было забывать в последние счастливые дни,  вспыхнула с уде-

сятеренной силой. Та-та вскочил и схватил свое ужасное оружие -

дубину с насаженным клыкастым черепом.

   - Но!  - вскричал он гневно,  словно хотел одним этим словом

уничтожить врага.

   Но в  этот миг он вдруг вспомнил свое последнее столкновение

с Отцом.  Вспомнил жестокий удар отцовской дубины и свое  бесс-

лавное бегство.  Представляя себе Отца,  Та-та до сих пор видел

себя совсем маленьким рядом с ним.

   На секунду Та-та замер в нерешительности,  но вот взгляд его

упал на горящий костер, и мужество вернулось к нему.

   - Аа ом,  - Та-та протянул руки к огню. Ты со мной, великий

Дух. И,  словно желая показать огню,  какой помощи он  от  него

ждет, Та-та схватил ветку из кучи хвороста.

   - У та! - это Отец!

   Затем он изломал ее в мелкие кусочки и бросил в огонь.

   - Но! - он должен умереть, и ты, Аа, мне в этом поможешь!

   Пламя пожрало ветки и превратило их в пепел.  Та-та набросал

в костер целую кучу дров; огонь разгорелся, в маленькой пещерке

стало жарко. Аа пылал яростью и гневом - вместе они убьют Отца.

   Та-та в бешенстве прыгал у огня, потрясая палицей. Левой ру-

кой он бил себя в грудь, покрытую медвежьей шкурой.

   - Та-та ва! - кричал он, - Аа ом! Та-та да ма!

   Я - могучий медведь! Со мной - великий Аа!

   Он бросился вон из пещеры. В правой руке он держал палицу, в

левой - горящую головню, под мышкой зажал копье.

   Он бежал вдоль берега к пещере Семьи.  Стемнело,  тучи низко

нависли над  степью;  редкие  капли  дождя шипели на обугленном

конце ветки,  ветер иногда раздувал язычки пламени  на  тлеющей

древесине. Та-та бежал молча,  сжав зубы, медвежья шкура хлопа-

ла по  его спине.  Дарующий Жизнь мчался в пещеру людей,  чтобы

стать их Отцом и повелителем.

                      ______________

   Ма-ма первой узнала о приближении Сероглазого.  Она  увидела

его в  холодной  сырой  тьме пещеры,  когда он был еще далеко -

увидела, не открывая глаз...

                        *     *     *

   Великий Свет опускается на голову Отца. Голова вспыхивает...

Она горит ровно и ярко, наконец сгорает вся, и на ее месте ока-

зывается голова Та-та.

                        *     *     *

   Ма-ма напряглась и приготовилась к схватке.   Мысли  Отца  и

других людей  Семьи были для нее закрыты,  но она слышала,  как

они безмятежно сопят во сне и знала,  что Отец не подозревает о

нависшей над ним опасности.

   Отец приволок ее,  бесчувственную, в холодное жилище Семьи и

бросил на пол,  тут же забыв о ее существовании. Никто не заме-

тил, как она очнулась,  и Ма-ма решила пока не подавать призна-

ков жизни  и  не привлекать к себе внимания.  Ждать ей пришлось

недолго.

   Где-то рядом послышалось шлепанье бегущих ног по мокрой зем-

ле, и вход в пещеру озарился красноватым светом. На пороге сто-

ял Та-та.

   Отец проснулся, встревоженный шумом, и быстро вскочил на но-

ги. Рука его потянулась к дубине, но гневное рычание застряло у

него в глотке, когда он увидел неведомое чудовище у входа.

   Поистине вид его был ужасен. Фигурой и ростом похожее на че-

ловека, страшное существо было покрыто черным  мехом  Дарующего

Жизнь, и у него было две головы - человеческая на плечах и мед-

вежья на палке. Тлеющий факел еще больше испугал Отца. Немысли-

мое чудище  соединило в себе силу человека,  медведя и степного

пожара. Но самым ужасным было даже не это. Отец внезапно ощутил

присутствие могучего духа - духа неизменимо более сильного, чем

обычные духи мертвых. Отец чувствовал, что вся сила и ненависть

этого грозного духа направлена против него.

   Безумный страх охватил Отца.  Забиться в самый дальний угол,

сжаться в   комок и ждать неминуемой гибели - вот все,  что ему

оставалось.

   Но он  был в своей пещере,  в своем царстве.  За его спиной,

всхлипывая от страха,  жались матери.  Он был их Отцом и защитником.

Бежать было некуда. Первобытное мужество проснулось в нем - от-

чаянное мужество затравленного зверя.  Отец шагнул вперед, под-

нимая дубину. Он принимал бой.

   - Та-та! - раздался вдруг за его спиной голос Длинноволосой.

Девушка тенью проскользнула мимо Отца и подбежала к Сероглазому.

   -Ом! - воскликнул Та-та,  взмахнув факелом. Головня внезапно

разгорелась от движения воздуха.  Огонь осветил лицо пришельца,

и Отец узнал его. Это был он - его нелюбимый сын, юноша с серы-

ми глазами, тот, кого он всегда ненавидел и тайно боялся. В нем

жил дух преданного им когда-то вождя.

   Теперь он был получеловеком-полумедведем,  и держал  в  руке

частицу степного  пожара,  но Отец не мог сейчас размышлять над

этими чулесами.  Он только окончательно уверился в неизбежности

своей гибели, и эта уверенность неожиданным образом придала ему

сил. Он глухо и страшно зарычал и пошел на Сероглазого.

   Та-та отдал девушке факел и шагнул навстречу Отцу.  Они сош-

лись у входа в пещеру, и острый обугленный конец копья вонзился

Отцу в бок. Из страшной косой раны хлынула кровь. Отец обезумел

от боли. Он хрипел и в дикой ярости размахивал дубиной, не видя

перед собой  ничего,  кроме зловещего призрака.  Та-та с трудом

успевал увертываться и отбиваться от мелькающей дубины.

   Раздался треск.  Удар достиг цели:  левая  рука  Сероглазого

онемела, и у Та-та потемнело в глазах. Он не удержался на ногах

и упал, выронив палицу и копье.

   Но прежде, чем Отец успел замахнуться для последнего, смер-

тельного удара, Ма-ма со всей силы влепила ему горящей головней

по лицу.   Посыпались  искры  и красные угли,  ослепленный Отец

страшно взвыл,  его дубина рассекла воздух,  не задев никого из

врагов. Ма-ма  швырнула в Отца факел и подняла зубастую палицу.

Клыки Дарующего Жизнь вспороли кожу на груди Отца,  из ран хлы-

нула кровь. Но жизнь крепко сидела в могучем теле вождя. Выпус-

тив дубину,  он одной рукой вцепился в волосы девушки, а другой

схватил ее за горло. Сейчас сожмутся его каменные пальцы, и Ма-

ма расстанется с жизнью... Но Та-та уже стоял на ногах.

   - Но!  - и палица опустилась на голову Отца. Хрустнули кости

- череп пещерного медведя, насаженный на конец дубины, оказался

прочнее черепа человека.  Ма-ма почувствовала,  как  ослабли  и

разжались руки врага. Хриплый стон вырвался из груди Отца, и он

тяжело рухнул на землю, заливаясь кровью. Та-та добил умирающе-

го врага, пронзив ему горло.

   Все стихло.  Погасший факел еще дымился  на  каменном  полу,

рассыпанные по  пещере  угольки светились красноватыми искрами.

Победители молча стояли над телом Отца.  Наконец Та-та  сказал,

глубоко вздохнув:

   - У та но.

   И Ма-ма негромко ответила:

   - Ма.

                      Глава 8. Ом.

   Та-та угрюмо взглянул вперед,  в  темноту,   где  притаилась

Семья. Все эти люди теперь принадлежали ему: шесть матерей, Ка-

лека, восемь подростков обоего пола и  полтора  десятка  детей.

Все произошло так быстро,  что Та-та растерялся и не знал,  что

ему теперь делать и как себя вести.  Он представлял себя то От-

цом, то  медведем; он пытался совместить эти образы в один,  но

не мог.  Образ Отца был ему ненавистен, он не хотел становиться

таким же.    Куда соблазнительнее было оставаться медведем.  Он

представил себя в пещере Дарующего, рядом с огнем; он сидит там

вместе с   Ма-ма,  они мирно беседуют и лениво жуют жареное мя-

со... Но и такая картина почему-то уже не устраивала его. Та-та

нервно почесывался,  перетаптывался на месте и в замешательстве

разглядывал стены и потолок пещеры. Наконец Ма-ма, заметив рас-

терянность своего друга, пришла ему на помощь.

   - Аа хо ма, - сказала она. Надо бы накормить огонь... Серог-

лазый увидел:  в костер летят ветки, пламя разгорается... Вот и

отцовская дубина брошена в огонь.

   Та-та воодушевился.  Он чувствовал,  что ответ вот-вот будет

найден... И точно:  разрозненные, обрывочные картинки сложились

наконец в понятный и цельный образ...

                         *     *     *

   Он бросает в огонь тело Отца. Затем вся Семья прыгает в кос-

тер. Их тела становятся огненными,  и вот все они  сливаются  в

одно могучее пламя.

                         *     *     *

   Та-та не знал,  чья это была мысль: его ли, Ма-ма или самого

Аа. Но он теперь точно знал, что ему делать.

   - Аа хо да, - сказал он.

   - Ом да, - согласилась Ма-ма.

   - Аа хо да! - крикнул Та-та Семье, - Хо ом!

   Сбившиеся в кучу перепуганные люди,  еще не оправившиеся  от

потрясения, по-прежнему молчали и не двигались.

   - Но аа, - сказала Ма-ма, указывая на Семью, - Но ом. Они не

понимают, они еще не с нами.

   Тогда Та-та подошел к дрожащим от  страха  людям  и  жестами

приказал им следовать за ним. Те подчинились, женщины подхвати-

ли на руки еще не научившихся ходить ребятишек, и вся Семья по-

корно побрела  вслед за Та-та и Ма-ма к выходу,  затем к реке и

вдоль берега - к пещере медведя.  В жилище людей остался только

обожженный и окровавленный труп Отца.

   По мере приближения к логову Дарующего  Жизнь  все  заметнее

становилось беспокойство матерей. Им никогда еще не приходилось

так близко подходить к этому страшному месту. Женщины испуганно

прижимали к себе малышей, то и дело останавливались и негромки-

ми возгласами выражали свою тревогу.  Наконец, в сотне шагов от

входа они  встали окончательно.  Сероглазый чувствовал:  матери

боятся медведя, боятся пещеры духов и не понимают, зачем их ве-

дут туда.

   - Хо!  - в голосе Та-та зазвучали властные нотки.  Видя, что

женщины не  двигаются  с места,  Сероглазый попытался объяснить

им, что никакой опасности нет.

   - У но! - говорил он, указывая в сторону медвежьей пещеры, -

Та-та да ма!  - вот он,  медведь.  Это я! Сероглазый тряс перед

ними своей одеждой и медвежьей головой на палке. Бедные женщины

окончательно растерялись.  Та-та начал потихоньку  подталкивать

их вперед. В это время Ма-ма, которая уже стояла наверху, у са-

мого входа, обернулась и крикнула, жестами подзывая всех к себе:

   - Но у! - не бойтесь! Здесь нет ничего страшного! Ма-ма пос-

таралась придать своему голосу как можно больше бодрости и уве-

ренности. Матери  осмелели,  увидев,  что длинноволосая девушка

одна готова залезть в медвежью пещеру и при этом, кажется, сов-

сем не испытывает страха. И вот вся процессия медленно, с опас-

кой двинулась вперед.  Один за другим подростки, дети и женщины

прыгали в логово Дарующего Жизнь. Ма-ма провела их узким прохо-

дом в жилище огня; Та-та,  замыкавший шествие, подталкивал отс-

тающих.

   Наконец все расселись вокруг костра. В пещерке было теснова-

то, и люди сидели вплотную, прижимаясь друг к другу боками. Та-

та подбросил веток в огонь,  пламя  разгорелось  и  живительное

тепло растеклось по пещере.

   Та-та и Ма-ма улыбались,  глядя на  бессмысленные  отупевшие

лица собравшихся,  на их отвисшие челюсти и вытаращенные глаза.

Женщины и подростки разглядывали огонь,  медвежий скелет с  ос-

татками мяса, обрывки шкуры Дарующего Жизнь - и, судя по всему,

их способность что-либо понимать с каждой секундой  уменьшалась

и грозила вскоре исчезнуть полностью и навсегда.

   - Но аа!  - хохотал Та-та, тыкая пальцем то в одного соседа,

то в другого.  Насмеявшись вдоволь, Та-та и Ма-ма успокоились и

серьезно посмотрели друг на друга.

   - Аа хо да, - сказала девушка после паузы, - Аа хо ом.

   - Хо аа...- немного растерянно произнес Та-та.  Хотел  бы  я

знать, как мы это сделаем.

   Они задумались.  Та-та уставился на огонь,   Ма-ма  прикрыла

глаза. Очаг мирно потрескивал. Дым стелился под потолком и ухо-

дил в темную трещину.  Тени плясали на каменных сводах.   Люди

постепенно приходили в себя.  Первыми успокоились дети.  Малыши

перестали плакать,  пригревшись у огня.  Им было здесь хорошо и

уютно. Их  спокойствие передалось затем и матерям. Мужественные

подростки, привыкшие  ко всевозможным опасностям и неожиданнос-

тям, тоже   понемногу расслабились.  Некоторых одолела дремота,

другие принюхивались к остаткам гнилой  медвежатины  и  выжида-

тельно поглядывали на своего нового Отца.

   Внезапная догадка осенила Та-та,  заставив его подскочить на

месте. Он  как  раз вспоминал свои детские мечты,  и тут поймал

голодный взгляд одного из подростков.

   - Ма!

   Девушка подняла голову.  Та-та произнес медленно, растягивая

слова, чтобы придать им больше веса:

   - Хо ом ма у та.

   Когда смысл сказанного дошел до Ма-ма и она представила себе

эту картину, ей стало страшно.

   - Но! У! - Нет, я боюсь! Я боюсь мертвецов, они опасны!

   - Ом-аа ва, но у, - возразил Та-та. Наш сдвоенный дух могуч,

не надо бояться.

   Ма-ма, помолчав, сказала чуть слышно:

   - Да. Ом ма у та. - Ты прав. Мы вместе съедим Отца.

   Женщины и подростки  недоуменно  прислушивались  к  странным

звукам, которые издавали Отец и Длинноволосая. Это была еще од-

на загадка,  постичь которую они были не в состоянии.  Впрочем,

они уже  ничему не удивлялись - за эту ночь им довелось увидеть

достаточно чудес.

   Та-та встал,  пробрался через плотно сидящих людей и скрылся

в темном проходе.

   Снаружи было  по-прежнему холодно,  хотя дождь уже кончился.

Тата побежал к пещере Семьи. Преодолев не больше половины пути,

он перешел на шаг, а затем и вовсе остановился. Ему было страш-

но. Неожиданная робость сковала его,  сделала вялыми его мышцы.

Та-та понял:  дух убитого Отца противится его намерению.  Та-та

не мог больше сделать ни шага вперед. Голова его закружилась, в

животе мучительно засосало.  Еще немного, и он не устоит на но-

гах.

   - Ом-аа!  - пробормотал Та-та, в отчаянии призывая на помощь

своего могучего покровителя, - Ом-аа!

   Почувствовав небольшое  облегчение,   Та-та помчался со всех

ног обратно к огню.  Он не останавливался,  пока не оказался  в

пещере. Его вид,  растерянный и больной,  встревожил Ма-ма.

   - Та-та у. У аа, - тихо сказал Сероглазый. - Неровная темная

туча бесшумно несется по небу,  ее тень накрывает маленькую фи-

гурку Та-та, и она растворяется без остатка во влажных сумерках

налетевшей тучи.  И Ма-ма поняла,  что главное испытание им еще

предстоит - бой с духом Отца.

   - Ом-аа но аа-та,  - ответила Ма-ма.  Она  пригласила  Та-та

сесть поближе,  и тот,  отогнав двух матерей, устроился рядом с

ней. Некоторое время все молча смотрели на огонь,  потом  Ма-ма

подняла руки и произнеса:

   - Хо Ом-аа!

   Та-та повторил  ее движение и слова.  Он знал,  что злобного

духа может испугать только великий Свет. Ма-ма подбросила веток

в костер, и он вдруг вспыхнул, осыпав искрами потолок пещеры.

   - Ом-аа! - с торжеством в голосе воскликнул Та-та. Он выбрал

в куче дров толстый сук и поднес его к огню.  На потолке появи-

лась длинная дрожащая тень. Внезапно обернувшись, Ма-ма увидела

ее; испугавшись этой тени и  мыслей  Та-та,   она  пронзительно

взвизгнула. Остальные женщины подхватили ее крик,  вслед за ма-

терями заплакали дети. Пещера в одно мгновение наполнилась воп-

лями и визгом; казалось,  она вот-вот лопнет от немыслимого шу-

ма.

   Но Та-та и не думал успокаивать женщин.  Вместо этого он ос-

торожно поджег палку и теперь она постепенно сгорала.  Тень  от

нее становилась все меньше и меньше... Наконец он бросил в кос-

тер оставшуюся щепку.  Женщины и дети уже ополоумели  от  собс-

твенного крика.  Тогда только Та-та поднялся на ноги и произнес

громко и властно:

   - Хо!

   Женщины мгновенно замолчали, повинуясь интонации его голоса.

Ма-ма увидела:  Та-та снова стал сильным и величественным,  как

прежде.

   - Ом-аа та,  - воскликнула она, - Та-та да ма! - Наш сдвоен-

ный дух победил, и Та-та снова медведь.

   Та-та в последний раз бросил взгляд на яркое пламя,  вышел и

решительно зашагал к старой пещере. Теперь ему не было страшно.

Пока Свет видит его, дух мертвого не посмеет приблизиться.

   В пещере было пусто и холодно.   Та-та  стоял  неподвижно  и

ждал, пока  глаза  привыкнут к темноте.  Так тихо в этом месте,

где Семья жила с незапамятных времен,  не было никогда. Эта ти-

шина ошеломила его,  он боялся пошевелиться, чтобы не разрушить

ее неосторожным шорохом. Тишина завладела им и он, глядя на ле-

жащего перед ним мертвеца, не мог понять, зачем пришел сюда. Та

-та ни о чем не думал, его мысли застыли на этой мертвой черной

тишине. Руки и ноги отяжелели и отказались двигаться...

   Здесь, в своем владении, дах Отца должен был расправиться со

своим ненавистным наследником. Внезапно яркое видение вспыхнуло

перед глазами Та-та.  Великий Свет в конце черного туннеля раз-

горелся и заполнил собой пустоту, сжег ее и, собравшись снова в

магический сияющий круг,  оставил повсюду рассеянные  звезды  -

искры.

   Та-та встрепенулся.

   - Ом-аа!  - воскликнул он и этим воинственным криком отогнал

тишину.

   - Аа ва!

   Пустота пещеры уже не страшна ему,  а тело Отца - всего лишь

мертвое тело.   Та-та  шагнул к нему и резким движением вскинул

его на спину.

   Со своей мрачной ношей он вышел из пещеры. Прохладный весен-

ний ветер рассеял тучи, и сквозь неплотную завесу последних об-

лаков проглядывали звезды. Та-та шагал по тропе к новому стано-

вищу Семьи...

                      *      *      *

   Сероглазый - маленький человечек - бежит по равнине,   а  по

пятам за ним катится огромный шар, черный и страшный, готовый в

одно мгновение раздавить беглеца. На пути Та-та костер. Он пры-

гает через него, оставляя шар далеко позади. Но вскоре шар сно-

ва оказывается рядом; продолжая равномерно и неуклонно катиться

вперед, он постепенно догоняет Та-та.  Снова костер, прыжок че-

рез жаркую светящуюся грань. Но огонь не может надолго остано-

вить бесшумного движения огромного шара.  Эта чудовищная погоня

кажется бесконечной.

                      *       *       *

   Та-та чувствовал, что решение этой извечной задачи - как че-

ловеку защитить себя от могущественных духов мертвых, как прив-

лечь их на свою сторону - у него в руках.  Для этого он и  тащил

ночью в жилище огня труп Отца.

   В пещере все уже спали, только Ма-ма и один из братьев ждали

возвращения Сероглазого. Молодой брат сидел рядом со спящей ма-

терью, толстой и большегрудой, и осторожно гладил ее, с опаской

поглядывая на Ма-ма. Но Длинноволосая не проявляла к происходя-

щему никакого интереса, отрешенно глядя на огонь и протягивая к

нему ладони. Когда брат увидел Сероглазого, своего нового Отца,

он выпрямился и замер в ожидании наказания.  Но Та-та, заметив

краем глаза это движение, и не подумал наказывать юношу. Сейчас

его занимало совсем другое.  Он подтащил мертвое тело поближе к

огню. Ма-ма  подскочила к нему.  В руке она держала заостренное

рубило, каким обычно разделывали звериные туши.  Та-та подобрал

другое рубило, на мгновение поднес орудие к огню и изо всех сил

ударил камнем в грудь мертвеца.  Волосатая кожа и мышцы  разош-

лись, обнажив  розоватые кости.  Ма-ма продолжила разрез дальше

от груди до горла. Та-та и Ма-ма так увлеклись своей жуткой ра-

ботой, что не замечали выражения бесконечного ужаса, застывшего

на лице молодого брата.  Он замер на месте с круглыми от страха

глазами и еле сдерживал крик. Но когда Ма-ма рассекла шею мерт-

вого Отца и на пол хлынула темная кровь,  юноша не  выдержал  и

его отчаянный  вопль  разорвал  тишину  пещеры.  Люди мгновенно

проснулись. Перед ними лежало кровавое, наполовину расчлененное

тело их бывшего властелина. Все стихло; женщины и дети оцепене-

ли, потрясенные этим жутким кощунственным зрелищем.

   - Хо! - властно сказал Та-та, и внимание людей переключилось

на него.

   - Хо у-аа но!  - провозгласил он. Непонимающее молчание было

ему ответом.

   - Ма ом! Хо ма аа! - попыталась объяснить Ма-ма.

   Наконец Та-та одним движением вырвал сердце  из  рассеченной

груди Отца и положил его в огонь. Мясо зашипело и наполнило пе-

щеру сладковатым запахом.  Калека, сидевший на корточках позади

всех, вдруг завыл протяжно и тоскливо, не в силах больше вынес-

ти мучительного ожидания неотвратимой и страшной мести отцовс-

кого духа.  Но его вой так и остался одиноким; люди,  казалось,

не слышали его.  Та-та  выгреб  палочкой  поджарившиеся  куски,

стряхнул золу  и начал есть сердце Отца,  исподлобья поглядывая

на Семью. В лицах людей он теперь видел не только страх, но еще

и голод, смешаный с любопытством. Та-та подозвал к себе сутуло-

го длиннорукого подростка и сунул ему еще теплый кусок мяса.

   - Хо! Ма! - произнес он властно. Мальчик облизывался, с жад-

ностью втягивал незнакомый аромат,  негромко урчал, ковыряя еду

пальцем, но не решался пока отведать ее.

   - Хо ма!  - повторил Та-та,  и мальчик наконец набросился на

пищу с жадностью голодного зверя.

   Люди постепенно  выходили  из оцепенения.  Та-та чувствовал,

что страх их понемногу проходит, уступая место любопытству.

   Ма-ма бросала куски расчлененного трупа на горячие угли. Та-

та вынимал те,  что уже поджарились,  и передавал их женщинам и

подросткам, не заботясь об очередности.  Те хватали еду руками,

обжигались и роняли дымящееся мясо на землю; некоторые станови-

лись на четвереньки и ели прямо с пола.  Один лишь Калека, отс-

транившись от брошенного ему куска, не прикасался к еде и сидел

неподвижно, дрожа всем телом.  Он не знал,  что такое любопытс-

тво, и сладость запретного плода была  ему  непонятна,   только

страх и отчаяние остались в его изуродованной душе.  Он забился

в уголок и скорчился там,  обхватив голову руками. Из груди его

вырывались горестные стоны, по лицу текли слезы. Пока все оста-

валось по-старому,  он мог еще смириться со своей участью,   но

теперь, когда  все в мире так внезапно перевернулось,  и Семья,

охваченная непонятным порывом, безжалостно ломала привычный ук-

лад, он с неожиданной остротой и болью вдруг понял, что ему уже

никгда не стать одним из них.  Он всегда будет  одинок;  жаркий

огонь, шипящее дымное мясо Отца - все это не для него.  Ему ос-

тались лишь холод, темнота и безнадежная тоска до конца дней.

   У пылающего  костра продолжалось невиданное пиршество.  Даже

малыши получили свою долю, а те, кто еще не мог есть мяса, вса-

сывали отцовский дух с молоком матерей.

   Та-та держал на коленях голову Отца, глядя ей в полуоткрытые

мутные глаза,

   - Ом, - сказал он голове. Теперь мы вместе.

   Одна из женщин,  сидевшая рядом с ним, вдруг встрепенулась и

посмотрела на Та-та изумленными глазами. Словно молния сверкну-

ла в  ее одиноком сознании.  Она поняла его!  Губы ее приоткры-

лись, и она, с трудом ворочая неуклюжим языком, пробормотала:

   - Ом!

   Лицо ее светилось радостью,  лишь где-то в глубине темно-ка-

рих глаз затаился страх:  а вдруг ей показалось?  Вдруг сейчас

все исчезнет?

   Та-та улыбнулся  ей.  Положив голову на землю макушкой вниз,

он наклонился вперед и ударил по ней рубилом,  потом еще раз  и

еще. С  каждым ударом,  раскачиваясь в такт движениям руки,  он

повторял:

   - Ом!  Ом! - и люди завороженно следили за ним. Лица их посте-

пенно просветлялись,  души наполняла неизвестная им доселе  ра-

дость единства.

   Та-та вырубил дно отцовского черепа,  вынул мозг  и  положил

его в угли.  Потом набросал в череп,  как в яму,  горячей золы,

углей и мелких веток.  Голова Отца зашипела,  из  носа  повалил

дым, и вот наконец в пробитом отверстии показались языки пламе-

ни. Та-та поднял за ухо чудовищный факел и осветил им лица  си-

дящих, продолжая плавно покачиваться и бормотать,  как заклина-

ние, заветное слово: Ом! Ом!

   Вглядываясь поочередно   в  каждого,   Та-та  замечал,   как

постепенно, словно нехотя,  ему начинают открываться их  мысли:

сначала он видел их сквозь туманную дымку,  потом картинки про-

яснились и стали яркими и четкими.

   Мысли были разными по форме,  но объединялись общим смыслом:

летящие люди,  камень, падающий в пропасть, белка ныряет в дуп-

ло, зубы вонзаются в мясо, палка втыкается в землю...

   Ом! Вместе! Соединиться! Слиться в одно!

   Страсть и  безумное вожделение охватили всех; молодые братья

сначала с опаской, потом смелее потянулись к матерям, мальчишки

- к  сестрам;  плавные движения постепенно превращались в судо-

рожные толчки, взметнулись наполненные силой и страстью ТА...

   Люди теснились друг к другу, сплетая руки и ноги, сливаясь в

один стонущий клубок...  Сероглазый сам не знал, как очутился в

объятиях Ма-ма.  Она прижалась к нему всем телом, потом со сто-

ном медленно соскользнула на пол и  встала  на  колени.   Та-та

крепко обхватил  ее.  Сверкнула молния,  насквозь пронзив океан

материнского лона...  Потом рядом появились другие женщины,   и

братья, и все они были вместе.

   Первое Слово  продолжало  звучать над ними, над клубком бью-

щихся тел, и они, не в силах остановиться, подчинялись его бо-

жественному смыслу.  Их стоны,  крики и приглушенное бормотание

слились в один могучий голос,  наполнивший пещеру и  выплеснув-

шийся за пределы вселенной.

   Одна из женщин,  длинноногая и сильная,  оттолкнула подско-

чившего к ней мальчика и пробралась поближе к Та-та.  Тот отве-

тил лаской  на  ее  призывную  позу.   Когда  мать начала мерно

покачивать бедрами и вскрикивать от удовольствия,  Та-та подоз-

вал юношу;  тот набросился на женщину и закончил то,  что начал

Отец.

   Мысли Та-та сейчас принадлежали не женщинам и даже не Ма-ма.

Невиданное возбуждение и радость переполняли его.  Он снова ви-

дел великого Духа,  одиноко сияющего в черном пространстве;  со

всех сторон к нему летели прозрачные тени: он узнавал в них ма-

терей и братьев,  детей и подростков своей Семьи.  Тени  слива-

лись, вспыхивая ослепительным светом, и втекали, одна за другой,

в единое могучее пламя огненного духа Ом-аа,  делая его сильнее

и ярче.

   Та-та хотел  одного  -  вновь  соединиться с великим Светом,

раствориться в его блаженстве.  Не замечая никого вокруг,  Та-та

опустился на колени перед огнем. Взяв тонкий каменный отщеп, он

взглянул на свой ТА, обессилевший после стольких сражений.

   - Хо да та! - воскликнул он, обращаясь к огню. Я хочу отдать

тебе свою силу!

   - Но!  - вскрикнула Ма-ма, подскочив к своему властелину, но

Та-та оттолкнул ее. Глаза его горели диким огнем - огнем Ом-аа.

Та-та одной  рукой  приподнял  свое грозное орудие и резанул по

нему камнем.  Кремневое острие отсекло край  его  зверя.   Алая

кровь брызнула на горящие ветки.

   - Ом! - вскричал Та-та, соединив голос боли с воплем востор-

га. Он швырнул кровавый обрывок кожи в самую середину очага.  И

великий Свет ответил ему яростной вспышкой пламени.

   Та-та снова  был  в  ярком круге в конце черного туннеля; он

блаженствовал, чувствуя возросшую мощь своего божества - он по-

дарил ему не только свой дух и свою силу, но и грозный АА Отца,

и АА матерей и подростков - отныне все они принадлежали велико-

му Свету.

   Та-та не ощущал времени. Он полностью слился с Ом-аа, прини-

мая в дар от него новые силы и новое могущество.

    Когда он очнулся и снова увидел себя среди людей, боль почти

утихла и кровь перестала течь из раны.  Вокруг  него  собрались

юноши и  подростки;  все  с нескрываемым интересом разглядывали

его. Только длиннорукий молодой брат не обращал внимания на От-

ца. Он  обнимал  одну  из матерей,  тесно прижавшись к ее заду.

Брат не давал ей поднять голову,  пригибая ее все ниже и  ниже;

он рычал   от  восторга  и  наслаждения;  еще минута - и юноша,

вскрикнув, остановился и отпустил женщину.  Она так и  осталась

стоять на коленях,  уткнувшись головой в пол. Юноша, закрыв гла-

за, счастливо улыбался; и в этот момент Та-та,  глядя на  него,

произнес:

   - Аа хо У-та!

   ... Толстые  палки  падают  в  огонь,  и костер разгорается;

светлый круг все шире и шире...

   Та-та задумчиво посмотрел на тонкий каменный нож, который он

по-прежнему сжимал в руке. Он медленно встал, подошел к юноше и

резким неожиданным   движением отсек конец его уставшего зверя.

Окровавленное колечко кожи упало в огонь.

   - Ом!

   Юноша испуганно вскрикнул,  но ужас  на  его  лице  сменился

удивлением, а потом и радостью.  Мальчуган вдруг понял все: его

кровь смешалась с кровью Отца,  его ТА слился с огнем,  его дух

вошел в  светящийся  круг  и остался в нем навеки; великий Свет

принял его в свое лоно.

   - Ом! - выкрикнул юноша, охваченный необъснимым восторгом.

   Теперь Та-та знал, что расчет его был верен: своим поступком

он выполнил  волю  великого Аа.  Он видел ослепительное сияние,

захлестнувшее мысли молодого брата.  Тело Та-та пришло в движе-

ние, постепенно наполняясь диким безудержным ритмом; он подпры-

гивал, дергался и трясся,  взмахивая окровавленным ножом, и мо-

лодой брат, медленно поднявшись на ноги, постепенно включился в

этот танец.

   - Ом!   Ом!  - выкрикивали они хором в такт своим судорожным

движениям. Та-та,  не прекращая танца, схватил другого подрост-

ка, оказавшегося  рядом,   крепко прижал его к себе,  и вот еще

один кровавый лоскут исчез в бушующем пламени.

   В тесной пещере всё починилось одному завораживающему ритму:

дыхание, движения людей, вопли, визг, стоны женщин, треск горя-

щих сучьев и пляска теней на стенах.  И вот уже все пятеро муж-

чин скачут вокруг уостра,  соединив свою силу и кровь с великим

Аа.

   Они не видели ничего, кроме могучего светящегося Духа, кото-

рый отныне будет единственным повелителем их мыслей и поступков.

   - Ом! Ом! Ом! Ом!

   И только  один  человек  в пещере сидел неподвижно,  и голос

его, протяжный и тонкий, выбивался из стройного хора беснующих-

ся у огня людей.  Но-та - Калека - не в силах был понять смысла

свершившегося таинства.  Невероятные сцены, сменявшие одна дру-

гую как в кошмарном сне - пожирание отцовского трупа,  чудовищ-

ная оргия, обрезание ТА и безумная пляска над костром - все это

наполнило его  душу ужасом и отчаянием.  Он боялся нового Отца,

хотя был старше и сильнее его,  боялся огня, боялся даже Ма-ма,

чувствуя ее  гордую,  непобедимую волю.  Он ничего не понял; он

был лишним и чужим в этой новой,  перерожденной Семье. Он хотел

скрыться, убежать от них как можно дальше, но знал, что ему не

выжить в одиночку.  Поэтому он только протяжно и  жалобно  выл,

глядя из своего угла на пляшущих людей обезумевшим взглядом.

   Тем временем люди в пещере,  вконец уставшие и обессилевшие,

один за другим покидали круг танцующих, ложились на камни и об-

рывки шкур и тут же засыпали глубоким безмятежным сном.  И  вот

наконец только  Та-та  и  Ма-ма остались стоять у огня.  Окинув

взглядом спящих сородичей, они вышли из пещеры на высокий берег

и встали, держась за руки, над бурной рекой.

   Ночь приближалась к концу.  Звезды меркли на небе, и рассвет

заполнил мир серым пепельным маревом.

   - Ом ва!  - сказал Та-та,  вдыхая полной грудью  холодный  и

чистый утренний  воздух.   Как  много нас стало и как мы теперь

сильны!

   И Ма-ма откликнулась:

   - Аа да! - великий Дух вырос, и огонь теперь горит ярче!

                   Глава 9. Великий запрет.

   На следующий день Та-та проснулся раньше других. Костер поч-

ти догорел;  последние  слабые  огненные змейки еще дрожали над

кучкой краснеющих углей.  Та-та бросил в очаг все оставшиеся  в

пещере ветки.   Когда  огонь немного разгорелся,  заставив мрак

расступиться и спрятаться в дальних уголках,   Та-та  увидел  в

дрожащем свете спящих вповалку сородичей и красноречивые свиде-

тельства бурных событий минувшей ночи: обглоданные человеческие

кости, почерневший отцовский череп,  жутко глядящий пустыми за-

копчеными глазницами,  брызги крови на полу и стенах. Мужчины и

мальчики ворочались и стонали во сне; многие почесывали распух-

шие окровавленные ТА.  Сероглазому тоже было не по  себе:   его

знобило, и  он чувствовал себя изрядно разбитым и обессилевшим.

Рана, нанесенная им самому себе,  оказалась  куда  болезненнее,

чем это показалось вчера,  когда все были поглощены мистическим

таинством соединения душ и почти не замечали физической боли.

   Тонкие ветки  быстро  прогорали; костер грозил вскоре потух-

нуть. Превозмогая слабость и головокружение, Та-та встал и нап-

равился к выходу.  Почувствовав,  что в одиночку много дров ему

не принести, он потряс за плечо ближайшего к нему человека. Это

был Калека, он поднял голову и испуганно огляделся.

   - Но-та! - позвал его Сероглазый, - Хо! Аа хо ма.

   Но-та покорно встал и последовал за Отцом: по интонациям его

голоса нетрудно было догадаться,  чего именно он требует от Ка-

леки.

   Они брели по влажной степи, по колено в траве. Та-та волочил

за собой палицу с медвежьим черепом, Калека прихватил из пещеры

какую-то палку с черным концом - это было копье Сероглазого.

   Не пройдя и половины пути, Та-та остановился и сел на мокрую

траву передохнуть.  Калека последовал  его  примеру.   Они долго

смотрели друг  другу в глаза; Та-та силился проникнуть взглядом

в мысли своего спутника и недоумевал, отчего это ему не удается.

   - Но-та,  - сказал Та-та,  тыкая пальцем в грудь Калеки. По-

том, указав на себя, добавил: - Та-та.

   Калека некоторое  время  молчал,   потом повторил движения и

слова Отца:

   - Но-та. Та-та.

   Та-та усмехнулся. Не так-то трудно оказалось научить их раз-

говаривать. Он произнес еще несколько слов,  показывая на окру-

жавшие их предметы: та - палица, ма - земля и ямка в земле, вы-

рытая пальцем,   аа  -  солнце,   но - вырванный с корнем пучок

травы, ом - соединенные ладони.  Калека  охотно  повторял  его

жесты и слова.  Калека любил подражать действиям других мужчин,

он пытался таким образом сгладить различие между ними и  собой.

Особенно приятно было повторять необычные, непонятные поступки,

вот как сейчас,  тыкать в разные предметы и издавать  при  этом

каждый раз новые звуки. Ему нравилось, что Отец обратил на него

внимание и играет с ним; Калека чувствовал, как мучившее его не-

давно ощущение одиночества и тоски постепенно отступает; он пе-

ренесся мыслями в дни своего детства,  представляя себя малень-

ким мальчиком  в  то далекое время,  когда он еще был таким же,

как все.

   Та-та после  вчерашних  событий  испытывал  какую-то смутную

симпатию к Калеке,  которого раньше почти не замечал; то,   что

совершил вчера  Сероглазый  над  собой  и  остальными мужчинами

Семьи, сблизило его с этим тихим,   забитым  существом;  и  его

ужасный физический недостаток представал теперь для Та-та в но-

вом свете.

   Та-та вздрогнул  от  резкой  боли:  рана все еще давала себя

знать.

   - У! - жалобно сказал он, показывая на больное место. Калека

оживился, на лице его отразились понимание и радость.

   - У!  У! - довольно забормотал Но-та, тыкая себе туда, где у

него практически ничего не было.  Он наморщил лоб и скривил ли-

цо, пытаясь отыскать какую-то мысль, мелькнувшую у него по это-

му поводу.  Немного подумав,  Но-та соединил свою ладонь с  ла-

донью Отца и радостно выкрикнул, довольный своей догадкой:

   - Ом!

   Та-та не стал возражать. В сущности, Но-та был прав: отрезая

вчера кусочки кожи у себя и других мужчин,  Та-та имел в  виду,

конечно же,   то самое действие,  которое совершил прежний Отец

над Калекой; только в роли Отца на этот раз выступал сам огнен-

ный бог Ом-аа. Но почему все-таки остаются невидимыми мысли Ка-

леки? Долго раздумывать Сероглазому было  трудно,   поэтому  он

поднялся и зашагал к близкому лесу; Но-та побрел следом.

   Дойдя до опушки,  они принялись собирать сухие ветки.  Вдруг

Тата услышал в отдалении шорох и негромкое похрюкивание. Приню-

хавшись, Та-та убедился в правильности своей догадки: в несколь-

ких сотнях  шагов от них в лесу кормилась семья кабанов.  Та-та

жестом подозвал к себе Калеку.  Когда тот подошел,   Сероглазый

дотронулся пальцем до своего уха и показал вперед, в густые за-

росли: прислушайся! Но-та замер и насторожился.

   - Хр-хр, - сказал Та-та, - Ма!

   - Ма? - Калека пока еще с большим  трудом  понимал  членораз-

дельную речь.

   - Ма,  - повторил Та-та, мимикой и жестами показывая, как он

обгладывает кость.  Калека молчал; в сознании человека, привык-

шего к падали, живые кабаны никак не могли быть едой.

   - Та-та да ма, - сказал Та-та, показывая на медвежью шкуру у

себя на плечах,  - Р-рр! - он заворчал, подражая хищному зверю,

и ткнул в громадный клык на своей палице.

   Но-та, казалось,  понял его. Пригнувшись, Сероглазый потащил

Калеку за  собой  в  чащу.  Ноги людей ступали бесшумно; густой

подлесок скрывал их от мирно пасущихся диких свиней.

   Судя по звукам,  кабаны были уже совсем близко,  но листья и

ветки не позволяли увидеть их. Внезапно маленький полосатый по-

росенок выбежал  из-под  ближайшего куста и чуть не ткнулся пя-

тачком в ногу Та-та.  Сероглазый взмахнул палицей и точным уда-

ром уложил  поросенка  на месте; перед смертью тот пронзительно

завизжал. Тут же в кустах раздалось грозное хрюканье,  и что-то

тяжелое, ломая  ветки,   стремительно понеслось прямо на людей.

Калека не долго думая  схватил  убитого  поросенка  и  проворно

вскарабкался на дерево, бросив при этом копье.

   - Хо!  - рявкнул Та-та,  жестом приказывая Калеке немедленно

спуститься, - У та но!

   Больше он ничего не успел сказать: разъяренный кабан вылетел

из кустов и бросился на него, выставив ужасные клыки. В послед-

ний момент Та-та отпрыгнул в сторону,  и кабан  пронесся  мимо.

Пока зверь  тормозил и разворачивался для нового броска,  Та-та

успел приготовиться к бою:  подобрал брошенное  Калекой  копье,

поднял палицу и встал,  широко расставив ноги, в ожидании напа-

дения.

   Но-та, наблюдавший  за поединком со своего дерева,  отчаянно

боролся со страхом; ему очень хотелось и на этот  раз  действо-

вать так же, как его новый повелитель. Наконец он спрыгнул вниз

и встал рядом с Та-та,  сжимая в руках тяжелый сук.  Кабан  был

уже близко. Сероглазый со всего размаху ударил зверя палицей по

вздыбленной холке; медвежьи зубы увязли в толстой шкуре.  Кабан

не остановился и даже не замедлил бег; тяжелая туша налетела на

Та-та, желтый изогнутый клык вспорол  ему  кожу  на  ноге.   От

страшного удара Сероглазый взлетел в воздух и, выпустив палицу,

с треском грохнулся в колючий куст. Но-та огрел кабана суком по

спине, но тот, казалось, даже не заметил удара.

   Зверь развернулся и снова бросился в атаку; Но-та  с  ужасом

увидел, что  следом  за ним мчатся невесть откуда взявшиеся еще

два кабана.  Та-та едва успел вскочить на ноги.  Размахнувшись,

он глубоко  воткнул копье в спину налетевшего зверя; тот шарах-

нулся в сторону,  и Та-та не удержал в руках свое оружие, кото-

рое так   и осталось торчать в спине раненой свиньи.  Оставшись

безоружным, Та-та  подскочил к ближайшему дереву и вскарабкался

на него, оставляя кровавый след на бурой коре. Калека не заста-

вил себя долго ждать,  и вот они уже сидят  вдвоем  на  толстой

ветке, а внизу под ними с хрюканьем мечутся разъяренные кабаны.

   Та-та вынужден был смириться со своим поражением, хоть и по-

нимал, как сильно это уронит его авторитет в глазах Калеки.  Он

понял причину неудачи, но, увы, слишком поздно. Нельзя было на-

чинать охоту, не заручившись поддержкой Ом-аа.

   Дождавшись, пока кабаны уберутся прочь,  Та-та и Но-та спус-

тились на землю.  Может быть, еще не все потеряно? Та-та подоб-

рал свою палицу:  на зубах Дарующего Жизнь осталась  запекшаяся

кровь и  немного щетины раненого кабана.  Та-та соскреб все это

на дубовый листок,  потом слепил из земли шарик и  вдавил  туда

скудные крохи  ускользнувшей добычи.  Затем Сероглазый для вер-

ности намазал свой магический земляной комочек  кровью  убитого

поросенка.

   - Ом-аа!  - воскликнул Та-та,  поднимаясь и простирая руки к

Солнцу, - Ом-аа ва!  Да ма!  Великий бог! Даруй нам эту добычу!

Позволь нам съесть ее,  как я съедаю эту землю - МА!   -  Та-та

проглотил земляной шарик,  - Но! Убей ее!

   Но-та сидел чуть поодаль и,  усмехаясь,  следил за странными

действиями Отца.    Голова Калеки была склонена немного на бок,

рот приоткрыт, и в выражении его лица, как показалось Та-та, не

было ни восхищения мудростью вождя,  ни преклонения перед могу-

ществом светящегося Духа.

   - Та-та да ма!  - стукнул себя в грудь Та-та, но Калека и на

этот раз только усмехнулся.

   - Ом! - добродушно заявил Но-та, показывая на себя и на Отца

небрежным жестом.  Обида и гнев вспыхнули в душе Та-та. Не видя

мыслей Калеки,  он по его интонации и жесту понял смысл сказан-

ного: Ты и я, оба мы никуда не годимся!

   - Хо! - рявкнул рассерженный Та-та, приказывая Калеке следо-

вать за ним.

   Он шел по свежему кабаньему следу: отпечатки копыт виднелись

кое-где на влажной земле,  кусты сохранили запах  животных,   и

время от времени Та-та замечал темные пятна крови,  оставленные

раненым зверем.  Они прошли всего несколько сотен шагов,  когда

из груди  Та-та вырвался торжествующий крик:  впереди он увидел

лежащего на боку кабана. Из спины его торчало копье, земля вок-

руг намокла от крови. Зверь был мертв.

   - Аа ва! - воскликнул Та-та, - Та-та да ма!

   Калека был потрясен до глубины души.  Отец оказался куда мо-

гущественнее, чем это можно было предположить.  Но-та присмирел

и больше не насмехался над Та-та. Они набрали хворосту и двину-

лись в обратный путь: Калека волочил за задние ноги тяжелую ту-

шу, Сероглазый нес сухие ветки для костра.

   Войдя в пещеру, Та-та был весьма удивлен громким шумом, раз-

дававшимся из  жилища огня.  Прислушавшись,  он понял,  что шум

этот - ни что иное как голоса множества одновременно  говорящих

людей. Он разбирал знакомые слова... Сомнений не было: старани-

ями Ма-ма вся Семья за время его отсутствия научилась  разгова-

ривать!

   Та-та прошел во внутреннюю пещеру и бросил хворост  на  пол.

Люди притихли при его появлении,  только Ма-ма сочла своим дол-

гом прокомментировать возвращение вождя:

   - Та-та ма аа! - Могучий ТА накормил огонь!

   Чужие мысли захлестнули сознание Та-та.  Картинки  наплывали

одна на  другую,   безнадежно  запутываясь и сливаясь в нелепые

бессмысленные химеры. Усилием воли он отогнал их. В такой толпе

способность видеть мысли оказалась бесполезной.

   Та-та успел заметить изменение обстановки: кто-то поставил в

каменную нишу  в стене пещеры закопченый череп Отца.  Мерцающие

языки пламени освещали его снизу,  придавая и без того страшно-

ватому предмету еще более жуткий вид. Та-та невольно вздрогнул,

впрочем, он не мог отрицать,  что этот череп, несомненно, будет

способствовать благополучию Семьи и мощи Аа.

   Во внутреннюю пещеру ввалился запыхавшийся Но-та с тушей ка-

бана. Кабан был встречен восторженными криками.

   - Ма! Ва! - орали проголодавшиеся люди.

   - Та-та  да ма!  - восхищенно произнесла Ма-ма,  и ее голос,

спокойный и сильный, перекрыл все остальные. И тут один из под-

ростков, вальяжно  растянувшийся на обрывке шкуры у самого оча-

га, протянул лениво:

   - Ом да ма.

   Та-та почувствовал,  как волосы вздыбились у него на загрив-

ке. Он   был   рассержен   и  огорчен  таким  поведением  своих

соплеменников. Едва научившись произносить слова,  они уже  ис-

пользовали их  на  свой  лад и совершенно неподобающим образом.

"Все мы медведи!" Это надо же!  Та-та начинал понимать,   какую

они с Ма-ма совершили ошибку, дав слишком много воли этим людям

и приравняв их таким образом к себе.   Вглядываясь  в  галдящую

толпу у костра,  Та-та все больше убеждался в этом.  Две матери

обгладывали медвежьи кости. Они ели без его позволения и нимало

не смущались  этим.   У-та,  молодой длиннорукий брат,  открыто

приставал к толстозадой сестре;  оба  были  настолько  увлечены

друг другом, что не обращали на Отца никакого внимания.

   Та-та подбросил веток в угасающий костер и сел на пол.

   - Ом-аа, - бормотал он себе под нос, так, чтобы никто его не

услышал, - Хо аа! Подскажи мне, что делать!

                       *       *       *

   Та-та размахивает дубиной прежнего Отца.  Молодые  братья  в

ужасе разбегаются по углам пещеры. Но вот дубина вспыхивает ос-

лепительным пламенем, огонь заполняет помещение, и все исчезает.

                       *       *       *

   Легче всего было вернуться к тому положению вещей,   которое

существовало во все времена. Силой заставить людей подчиниться.

Стать таким же Отцом, как тот, кого они вчера съели. Но великий

Аа не желал этого.

                       *       *       *

   Все молодые  братья  похожи  на  старого Отца.  Вдруг фигуры

братьев вспыхивают; огненные языки лижут их плечи и волосы, за-

тем сливаются в один сияющий круг. А у братьев снова появляются

их собственные лица.

                       *       *       *

   Наконец-то Та-та понял все.  Молодые братья,  да  и  женщины

тоже, сожрав Отца и дав волю своим долго сдерживаемым желаниям,

возомнили себя - все без исключения - полноправными Отцами.  Но

тут-то они ошибались! В Семье не было больше Отца-человека, как

не было медведя - Дарующего Жизнь. Отцом для них отныне был Ом-

аа, неугасимое пламя.  Ему они отдали свою силу, он поглотил их

ТА, подобно тому как прежний Отец лишил мужской силы Калеку. Ом

-аа собрал в себе всю мощь Отца, медведя, Та-та и всех юношей и

подростков Семьи.  Значит, теперь все женщины племени и вся еда

принадлежат ему,  и каждый, кто посягнет на права огненного бо-

га, будет жестоко наказан.

   Та-та сурово  оглядел  своих сородичей.  Как ему передать им

свое знание?  Как объяснить им новый закон,   по  которому  они

должны теперь жить?

   И Ом-аа пришел на помощь своему верному  сыну,   предоставив

ему возможность донести до людей свое слово.

   Длиннорукий У-та крепко обнял трепещущую от страсти сестру и

попытался соединиться с ней. Внезапная невыносимая боль искази-

ла его лицо,  и юноша с криком отстранился от женщины.   Свежая

рана на его звере открылась, и кровь потекла на камни.

   Та-та вскочил на ноги и выпрямился во весь рост.  Пламя ове-

щало его стройное тело,  черный медвежий мех поблескивал на его

плечах.

   - Хо!  - выкрикнул он властно и громко,  и все мгновенно за-

тихли, напуганные грозным видом вождя. Прислушиваясь к его сло-

вам, они   видели только его мысли,  которые в этот момент были

настолько сильны, что вытеснили из их сознания все прочие обра-

зы.

   - Ом-аа ва!  - говорил Сероглазый,  простирая руку к огню, -

Ом-аа ва та!  Огненый Дух - наш Отец!  Ом-аа ма та! Он поглотил

вашу силу!  Ом у! Мы все - ничто перед ним! Ом но! Мы отныне не

смеем соединять  свои тела.  Аа но та!  Иначе великий Дух лишит

вас силы.  Ом но-та!  И все вы будете подобны калеке.  Та-та да

ма! Я же был, есть и буду могучим медведем, которому все вы бу-

дете подчиняться!

   На этом Та-та закончил свою речь и перевел духание. Все мол-

чали, понурив головы.  Никто не осмелился возразить ему. Огнен-

ный бог торжествовал победу.

                          __________

   Кабана им  хватило  на  три  дня,   в  течение  которых люди

выходили из пещеры лишь затем, чтобы утолить жажду или принести

дров. Право первым начинать трапезу теперь всецело принадлежало

огню. Он выпивал кровь и съедал то, что ему нравилось: шерсть и

жир, а  все остальное делал вкусным и мягким,  заботясь о своей

Семье. Огонь любил,  когда его кормили кабаньим жиром:  растоп-

ленное сало, шипя, растекалось по горящим головням, и пламя тут

же вспыхивало ярче и принималось весело потрескивать.

   Затем Та-та выхватывал из костра поджаренное мясо и ел сам.

Только после этого он кормил остальных.  Правда, тут уж очеред-

ность не  соблюдалась;  более того,  Та-та не позволял мужчинам

отнимать лучшие куски у детей и женщин.

   Никто больше не смел перечить вождю,  все его приказы немед-

ленно выполнялись.  Люди уже знали,  что Та-та  убил  пещерного

медведя, они  помнили и его победу над Отцом; принесенный кабан

убедил всех в том,  что Сероглазый действительно стал  Дарующим

Жизнь. Но Та-та, в отличие от старого Отца, ни в ком не вызывал

ни страха,  ни ненависти. Он никого не бил и не притеснял; воз-

рожденный запрет  физической близости между соплеменниками исхо-

дил не от него, а от огненного Духа, перед которым все они были

всё равно что калеки - но-та.  Все,  кто еще сомневался в этом,

могли убедиться на собственной шкуре,  насколько опасно  проти-

виться воле  Аа.  Едва только кто-то из мужчин,  улучив минуту,

когда Та-та его не видел,  пытался сблизиться с женщиной,   его

свежие раны  открывались и невыносимая боль мгновенно вытесняла

все запретные желания.  В результате непокорные гораздо  дольше

промучились с опухшими, воспаленными ТА, чем те, кто сразу под-

чинился божественной воле.

   Глубоко сидевший  в людях страх перед Отцом перенесся на пы-

лающий костер,  но к нему они не испытывали ненависти и затаен-

ного чувства соперничества.  Огонь был существом из другого ми-

ра, он не желал им зла; сидеть возле него, нежиться в его горя-

чем дыхании,   часами  глядеть на завораживающую пляску светлых

змеек, слушать его негромкое потрескивание и шепот было невыра-

зимо приятно.

   Что-то менялось в душах людей,  незаметно для них самих. Они

постепенно приучались любить свой огонь и своего вождя.

                             __________

   Кабан был  съеден,  и на четвертый день Семье пришлось поду-

мать о пропитании.

   - Хо  ма,  - бормотали женщины,  теснясь к Та-та; они ждали,

что он,  их новый медведь, сейчас пойдет и снова принесет добы-

чу. Та-та ничего не оставалось,  как взять оружие и отправиться

на охоту.  Сначала он хотел пойти один, но передумал и позвал с

собой Ма-ма:   она  ведь  тоже участвовала в схватке с Дарующим

Жизнь и,  значит,  должна была разделять с ним медвежьи обязан-

ности.

   Вдвоем они быстро шагали по степи мягкой  пружинящей  поход-

кой. В знойном небе ярко сияло солнце; на согнутых спинах людей

блестели капли пота; их длинные руки задевали верхушки стеблей.

Воздух был полон аромата цветов и гудения насекомых. Ма-ма нес-

ла в одной руке обожженную палку - такое же копье, как у Та-та,

в другой  -  половину нижней челюсти кабана с огромным торчащим

клыком. Та-та был вооружен палицей и копьем.

   Впереди паслись  лошади,  и вскоре Та-та и Ма-ма оказались в

нескольких сотнях шагов от табуна.  Поначалу лошади не обращали

на них  внимания.  Но охотники быстро приближались.  И вот кони

встревоженно захрапели,  поднимая головы от сочной травы. Нако-

нец весь   табун  снялся  с  места.  Лошади неторопливо уходили

прочь, подальше  от непрошенных гостей. Та-та и Ма-ма прибавили

шаг - и кони тут же сорвались в галоп. С громким топотом и ржа-

нием они мчались к далеким холмам.

   Та-та вздохнул,  присел на траву и задумчиво принялся скаты-

вать шарик  из лошадиного навоза.  Ма-ма села рядом.  Некоторое

время они молчали, потом Ма-ма проговорила:

   - Ом-аа да ма, - Великий Свет может дать нам эту добычу.

   - Да,  - рассеянно кивнул Та-та,  вертя в руках навозный ша-

рик. Ма-ма на мгновение закрыла глаза...

                         *       *       *

   Вся Семья, рассыпавшись цепочкой по степи, бежит на лошадей,

зажимая их в кольцо.  У людей пылают волосы на головах.  Лошади

боятся огня и бегут прочь. Вот одна из них срывается с обрыва и

падает в пропасть.

                         *       *       *

   - Ом! - воскликнула Ма-ма, - Ом аа! Ом та. Да ма ом.

   В каждом из нас - частица огненного духа.  Вместе мы сильны.

Мы сможем добыть себе пропитание, действуя сообща!

   Оживившись, Та-та  и Ма-ма вскочили и побежали обратно к пе-

щере. По дороге Та-та сделал крюк,  завернул в ближайшую рощицу

и наломал там длинных крепких палок.

   - Хо та!  - сказал он своей спутнице.  Нам понадобится много

оружия.

   Вернувшись к огню,  Та-та и Ма-ма были  встречены  голодными

взглядами и недовольным ворчанием.

   - Но ма... - разочарованно протянул У-та.

   - Та-та но да ма, - заявила большегрудая Ва-ма.

   - Хо ма! - плакали дети.

   - Хо! - Ма-ма властным жестом призвала всех замолчать, - Хо!

   И она принялась медленно и внятно объяснять им, что ей приш-

ло в голову, сопровождая свою речь выразительныими жестами.

   Та-та тем временем уселся у огня и принялся  колдовать.   Он

положил принесенные палки одним коцом в огонь, чтобы тот передал

им свою силу.

   - Ом-аа, - бормотал он, - Да та! Да та!

   Потом размял в руках шарик из  лошадиного  навоза,   который

предусмотрительно принес с собой,  засунув за щеку. Он разделил

шарик на две половинки, одну бросил в огонь, а другую проглотил.

   - Аа, - произносил он при этом, - Да ма, да ма.

   Затем Та-та вытащил из огня копья и соскреб рубилом  угли  с

их обгоревших концов.

   - Аа ва!  - с благодарностью сказал он огню, щедро кормя его

ветками. Концы  копий стали крепкими и острыми.

   Тем временем все мужчины,  женщины и подростки Семьи, выслу-

шав Ма-ма, столпились у выхода и с нетерпением ждали, когда Та-

та закончит свои приготовления.  Все  горели  желанием  принять

участие в охоте.  В этом было что-то запретное, а потому волни-

тельнои и приятное,  совсем как поедании  Отца  или  соединении

тел. Каждому страстно хотелось хоть раз почувствовать себя мед-

ведем. Та-та раздал людям копья, и они двинулись в путь.

   Не подходя к табуну слишком близко,  чтобы преждевременно не

спугнуть лошадей,  охотники разделились и,  повинуясь указаниям

Ма-ма, принялись окружать стадо. У Ма-ма не было четкого плана,

она просто пыталась воссоздать мелькнувшую у нее в голове  кар-

тинку. Люди  растянулись  редкой  цепочкой;  постепенно  кольцо

сомкнулось вокруг ничего не подозревающих лошадей.  Та-та стоял

у одинокого  дерева;  слева и справа он видел крадущиеся фигуры

троих сородичей,  остальных он уже давно потерял из виду.  Вне-

запно с  противоположной  стороны табуна донесся резкий пронзи-

тельный крик:

   - Но! Но! Но!

   Кричали одновременно несколько человек; среди них,  судя  по

голосу, была и Ма-ма. Та-та понял, что охота началась. Он побе-

жал к лошадям,  издавая воинственные крики и потрясая  оружием.

Краем глаза он видел, как трое охотников по обе стороны от него

тоже бросились в атаку.

   Но лошади уже не обращали на них никакого внимания. Вспугну-

тые Ма-ма и теми,  кто был с ней по ту сторону табуна,  они те-

перь неслись бешеным галопом прямо на Та-та.

   Чтобы не быть растоптанным обезумевшими животными,  Та-та со

всех ног бросился назад, к одинокому дереву, и едва успел спря-

таться за его широким стволом.

   Кони проносились мимо, стремительные как ветер. Прижимаясь к

стволу, Та-та всем телом чувствовал,  как дрожит земля  под  из

копытами. В  их  неудержимом  беге  было что-то завораживающее,

совсем как в огненной пляске Аа над углями очага.

   Убедившись, что,   прячась  за  деревом,  он в безопасности,

Та-та наконец вспомнил и об охоте.  С великой осторожностью  он

выглянул из-за ствола. Молодая кобыла, почти жеребенок, скакала

прямо на него,  через мгновение она промчится в трех  шагах  от

дерева. Та-та  снова  спрятался,   и когда лошадь поравнялась с

ним, внезапно выступил из своего укрытия и вонзил копье в  лос-

нящийся лошадиный бок.  С громким ржанием кобыла взбрыкнула но-

гами, проскакала по инерции еще несколько шагов, споткнулась и,

перекувырнувшись, упала на землю.

   Та-та стоял, прижимаясь к шершавой коре, и ждал, пока пробе-

гут мимо  последние  кони  и земля перестанет дрожать от страха

под ударами острых копыт.  Наконец табун умчался,  а вскоре по-

доспели и остальные охотники.

   Та-та добил лежащую лошадь ударом палицы.

   - Ва! - крикнул он победно.

   - Та-та да ма! - воскликнул У-та, радостно взмахивая копьем.

   - Аа  да ма,  - пробормотала низкорослая У-ма,  протягивая к

солнцу кривые волосатые руки.

                             _________

   Много дней подряд Семья пировала, объедаясь жареной кониной.

Люди набирались  сил и крепли с каждым днем.  Первая совместная

охота вселила в них небывалую уверенность и гордость; всем  ка-

залось, что никакой голод им теперь не страшен. Люди были чрез-

вычайно довольны своей новой ролью; ведь отныне никто не сомне-

вался в  том,   что  они  сами себе медведи.  Мужчины и женщины

поделили между собой обрывки медвежьей шкуры. Спать снова приш-

лось на сухой траве,  зато у каждого на плечах болтался кусочек

черного меха с дыркой для головы.

   По-прежнему каждый  день  кто-то  должен был ходить в лес за

хворостом. Им приходилось забираться все глубже в чащу,  потому

что у опушки все подходящие ветки уже были обломаны. Однажды Та

-та и его спутники - в тот раз их было шестеро,  и Ма-ма  среди

них -  наткнулись в лесу на огромную пещерную медведицу с двумя

медвежатами. Звери, к счастью, не заметили людей - те умели пе-

редвигаться бесшумно,  а ветки ломать начинали только после то-

го, как убеждались, что поблизости нет ничего опасного. Медведи

мирно брели по лесу,  время от времени останавливаясь  поковы-

ряться в земле и выкопать какой-нибудь корешок.

   Люди замерли при виде хищника.  Пещерный медведь был редок в

этих краях,   и  никто из собирателей хвороста никогда не видел

других медведей,  кроме того единственного,  с кем была связана

их жизнь в течение долгих лет. Поэтому неожиданная встреча пот-

рясла их до глубины души.  Та-та, не побоявшийся вступить в бой

с Дарующим Жизнь,  сейчас не мог и подумать о нападении. Не по-

тому, что  это было опасно и неразумно при обилии другой, более

легкой добычи.  После всего,  что произошло, Та-та считал этого

зверя горзадо более близким к себе существом,  чем даже  Ма-ма:

он считал его самим собой.  Он представил себе всю Семью с мед-

вежьими головами,  и его мысль передалась остальным. Когда мед-

ведица скрылась   за деревьями,  длиннокрукий У-та выразил общее

мнение, сказав изумленно:

   - Ом! Ведь это мы!

   Они знали  наверняка:   если  что-нибудь случится с пещерным

медведем, то же самое немедленно произойдет и сними - и  наобо-

рот. Мысль об охоте на этого зверя была так же невозможна,  как

мысль о самоубийстве.

   Весь обратный путь они проделали в глубоком молчании. Только

у самой пещеры Ма-ма задумчиво произнесла:

   - Да ма да... - и как-то рассеянно погладила себя по животу, -

Ом да, ма да...

   Медведей стало больше, и нас теперь много, а скоро прибавит-

ся еще...

                           __________

   Прошло много дней. Давно наступило жаркое лето. Солнце пали-

ло нещадно,  в небе не было ни облачка, даже ночью воздух оста-

вался горячим и душным.   В  пещере  было  немного  прохладнее,

правда, не во внутреннем помещении,  гда пылал костер.  Но люди

по-прежнему старательно поддерживали огонь и спали рядом с ним -

душевный комфорт,   который давала близость очага,  был для них

куда важнее мелких физических неудобств.

   Они несколько  раз ходили на охоту:  обычно им сопутствовала

удача, хотя порой приходилось возвращаться и с пустыми  руками,

а однажды  огромный  буйвол  насмерть затоптал молодую девушку,

оказавшуюся у него на пути.  Они освоили некоторые приемы  сов-

местной охоты и научились загонять добычу в ловушки.

   Казалось, их жизнь,  войдя в новое русло,  перестала наконец

кипеть и бурлить,  и как и прежде спокойно потекла все вперед и

вперед, не собираясь больше меняться.  Беда подкрадывалась мед-

ленно и незаметно - с той стороны, откуда ее никто не ждал.

   Однажды Та-та,  войдя в жилище огня,  застал там  женщин  за

странным занятием. Они сидели на корточках, вертелись, принима-

ли призывные позы и что-то бормотали.  Прислушавшись,  Та-та ра-

зобрал слова:

   - Хо та. Хо ом. Аа ва та. Хо ом.

   Та-та поймал  мысль  одной из женщин - или это была их общая

мысль? Из огня выходит сияющее,  похожее на медведя существо  с

огромным торчащим ТА в виде пылающей головни. Чудовище бросает-

ся на женщину и соединятеся с ней.

   Та-та опешил.  Матери,  истосковавшиеся по мужчине,  просили

своего огненного Отца утешить их.  Вот что их так  беспокоит  в

последнее время,   вот  почему  они все стали такими злобными и

раздражительными и практически перестали подчиняться ему.  Если

все мужчины, включая и самого Та-та, привыкли к долгому воздер-

жанию, то матерям обуздать себя было гораздо труднее.

   Та-та тихонько  вышел из пещереы,  спустился к реке и сел на

камень. Ему было страшно.  Подсмотренная им мысль напугала  его

не столько  чудовищностью самого образа огненного человеко-мед-

ведя, сколько яркостью чувства,  выраженного этой мыслью, и бе-

зудержной силой желания, скрытого в ней.

   Кто-то осторожно тронул Та-та за плечо. Та-та обернулся. Ря-

дом, понурив  голову,  стояла Ма-ма.  В ее взгляде было столько

тоски, что Та-та почувствовал острую жалость к  своей  подруге.

Он потянул ее за руку,  приглашая сесть.  Ма-ма покорно опусти-

лась на разогретые камешки.  Та-та с удивлением смотрел на  де-

вушку. Всегда  жизнерадостная  и  деятельная,  Ма-ма никогда не

грустила и редко чего-то боялась. Та-та не мог понять, что про-

изошло. Его  собственное  волнение  мешало  ему  увидеть  мысли

Ма-ма, поэтому он попытался прежде успокоиться. Взгляд его мед-

ленно скользил  по поверхности воды,  по яркому голубому небу с

летящими белыми облаками. И тут он почувствовал, как постепенно

накатывается и захлестывает его целиком волна тоски и отчаяния.

Та-та попытался стряхнуть наваждение,  но потом понял, что ощу-

щение исходит от Ма-ма.

                     *       *       *

   Ма-ма сидит посреди бескрайней равнины у костра.  Она повер-

нулась так, что видно только ее спину.

                     *       *       *

   - Ма хо ом,  - тихо,  как бы отвечая на немой вопрос, произ-

несла Ма-ма, - Та-та, Ма-ма но ом. Ма-ма, да ма ом.

   Та-та увидел,  как желтый леопард  играет  среди  изумрудной

травы с самой Ма-ма...  или с большегрудой Ва-ма, или с другими

матерями Семьи. И он понял, что Ма-ма собирается уйти обратно в

свое родное племя,  где она выросла.  Мало того, Ма-ма задумала

увести с собой своих новых соплеменниц,  чтобы они, как и прже-

де, находились под властью живого человека - Отца. И тогда весь

ужас и тоска предстоящей разлуки обрушились на Та-та.

   - Но!   -  закричал  он,  прижимаясь к сильному гибкому телу

Ма-ма. Но его пронзительный крик  остался  безответным.   Ма-ма

молчала. По ее лицу катились слезы.  Потом она вздохнула и про-

шептала чуть слышно:

   - Да. Ма хо ом.

   Она осторожно высвободилась из объятий Та-та  и  скрылась  в

пещере. А  Та-та  даже не нашел в себе сил посмотреть ей вслед.

Он понимал, что уже не сможет остановить женщин, скорее они са-

ми, осмелевшие  и влекомые бушующим желанием,  попытаются убить

его, если он встанет у них на пути.  Та-та так и остался непод-

вижно сидеть  у воды.  В памяти его мелькали видения счастливых

дней, проведенных с Ма-ма в медвежьей пещере.

   Ближе к вечеру, когда четверо мужчин ушли за дровами, а двое

где-то бродили, Та-та увидел, как из пещеры вышла Ма-у, она ве-

ла за руку свою трехлетнюю дочку.  Вслед за ней выскочили Ва-ма

и Та-ма, и через минуту все матери и девочки до самых маленьких

столпились у  входа.   Вперед вышла Ма-ма.  Она махнула рукой в

сторону брода и далекой полоски леса за рекой.  Женщины спусти-

лись к  воде,  переправились на другой берег и зашагали к лесу.

Тата не пытался задержать их.  Впереди шла Ма-ма, ветер разве-

вал ее длинные волосы.

   С наступлением темноты мужчины собрались у огня.   Братья  и

мальчишки всполошились,   не найдя своих матерей и сестер.  Без

них жилище оказалось непривычно просторным и тихим.

   - Ма но! - испуганно бормотал У-та.

   - Хо ма!  - вторил ему У-та-у, низкорослый мальчишка. Разда-

валось недовольное  фырканье,   обращенное к Та-та,  и возгласы

нескрываемой злобы.

   - Та-та но ма!

   Но Та-та и не думал отвечать на вопросы и успокаивать  своих

сородичей. Он, единственный из всей Семьи, знал, куда ушли жен-

щины, но не хотел,  чтобы об этом узнали остальные. Ведь братья

могли, не  задумываясь о последствиях,  вернуть своих женщин, и

тогда... Мысли   Сероглазого рисовали то ужасные сцены кровавой

резни между мужчинами и женщинами, то лавину пламени, уничтожа-

ющую всю Семью, то мучительную медленную смерть от голода. Ког-

да он пробовал прогнать этот кошмар, на смену ему появлялся го-

рестный образ уходящей, растворяющейся в туманной дымке Ма-ма.

Но другие мужчины не должны были увидеть его  мысли,   и  Та-та

усилием воли заставил себя смотреть на пламя.  Постепенно огонь

сжег все образы,  оставив только светящуюся пустоту.   Наконец,

зачарованный пляской огненных языков, Та-та крепко заснул.

                   *        *        *

   Та-та идет  рядом  с  Лохматым братом вдоль кромки фруктовой

рощи. В этих местах Та-та ни разу не был.  Он подходит к одному

из деревьев - это яблоня, и ветви ее гнутся под тяжестью спелых

плодов. Лохматый  срывает яблоко и отдает его Сероглазому. Зубы

вонзаются в сочную мякоть плода.

                   *        *        *

   Утром Та-та никак не мог вспомнить свой сон, яркий солнечный

день полностью вытеснил из памяти туманное видение.  У него ос-

талось только ощущение, что он знает, как поступить. Нужно лишь

вспомнить сон.

   - Хо аа,  ма аа,  - бормотал Та-та,  пытаясь отыскать нужную

мысль. А мужчины хмуро поглядывали на своего предводителя, тер-

пеливо дожидаясь его решения.

                      Глава 10. Люди леопарда.

   Блестящая лента реки давно уже исчезла за горизонтом, вокруг

расстилалась многотравная равнина, ограниченная слева низкорос-

лым лесом, где дубы и вязы перемешались с редкими ельниками.

   Матери устали,  и менее выносливые девочки начали хныкать  и

цепляться за руки старших. Ма-ма то и дело прикрикивала на сво-

их спутниц и подгоняла их.  Вскоре совсем стемнело,  на равнину

опустилась ночь.  Женщины старались не отставать друг от друга,

им было страшно - ведь ночью царствуют мертвые. Одна Ма-ма, ка-

залось, сохраняла присутствие духа.

   Пярмо перед ними тяжело нависла огромная  багровая  луна.   У

ночного светила был такой зловещий вид,  что У-ма,  указывая на

него рукой, в страхе прошептала:

   - У аа, ма но! - Вот злой дух, он погубит нас!

   Но Ма-ма сердито одернула ее.

   - Ом-аа та.  Ом-аа да ма.  - наш Единый Дух сильнее всех, он

сохранит нам жизнь.  Голос Ма-ма,  живой,  громкий и уверенный,

немного успокоил  женщин.  Да и луна постепенно преобразилась и

засияла ярким бело-голубым светом.   Наконец  Ма-ма,   радостно

вскрикнув, указала  на  большую кучу веток и листьев.  Она была

почти незаметна постороннему глазу - темнота и первые ряды  де-

ревьев хорошо маскировали незатейливое жилище людей.

   Каркас строения составляли крепкие палки  и  сучья,   сверху

покрытые листьями  и  травой.   Именно  сюда и вела Ма-ма своих

спутниц - в родное племя, где солнечно-желтый леопард дарил лю-

дям жизнь.  Всего несколько месяцев прошло с тех пор, как Та-та

увел отсюда молодую мать, и здесь все осталось по-прежнему.

   - Хо!  - чуть слышно произнесла Ма-ма. Она отодвинула в сто-

рону ветки,   прикрывавшие  вход  в  шалаш,  и бесшумно нырнула

внутрь. Женщины немного потоптались в нерешительности, но потом

все же последовали за своей предводительницей.

   В шалаше было достаточно просторно,  чтобы там без труда по-

местилась вся Семья - пятеро мужчин,  девять женщин и дети. Ма-

тери столпились   у входа.  Один из спящих зашевелился и поднял

голову. Пронзительный  крик вырвался из его  груди,   мгновенно

разбудив всех остальных.  Поднялся ужасный шум - мужчины и жен-

щины вопили и визжали,  натыкались друг на друга и на стены.  С

потолка сыпалась грязь и сухая трава. Ма-ма и ее спутницы молча

стояли посреди этого ночного кошмара. Большегрудая Ва-ма, обер-

нувшись к Длинноволосой, негромко спросила:

   - Хо аа? - она не понимала, отчего переполошились люди.

   - Ом  аа  но - они принимают нас за духов мертвых - ответила

Ма-ма.

   Наконец поднялся высокий волосатый мужчина и,  прикрикнув на

остальных, приблизился к непрошенным гостям. В руках у него бы-

ла толстая сучковатая палица.  Он угрожающе рычал,  скаля зубы.

Вдуг У-ма вскрикнула, вне себя от изумления:

   - Ом-та!  Наш брат.  Она узнала его - это был Лохматый.  Тут

все женщины, поняв в чем дело, радостно затараторили:

   - Ом-та! Ом-та!

   Лохматый стоял в нерешительности,  совершенно сбитый с толку

непонятными звуками,   издаваемыми  женщинами его родной Семьи.

Он, конечно, тоже всех вспомнил. Только одна - сильная и строй-

ная девушка  - была ему незнакома.  Она же в свою очередь удив-

ленно и настороженно смотрела на него.

   Глаза Ма-ма уже привыкли к темноте и она вглядывалась в лица

людей родного племени. Но самого главного человека - Отца - она

не замечала среди них.  Отца не было,  а его место, как догада-

лась Ма-ма, занял этот волосатый незнакомец.

   Как только матери убедились, что никакая опасность им не уг-

рожает, они улеглись на землю и быстро заснули. Вскоре угомони-

лись и перепуганные внезапным вторжением люди Семьи леопарда.

   Во сне Ма-ма увидела Сероглазого.   Он  шел  вдоль  тенистой

фруктовой рощи вдвоем с Лохматым. Лохматый срывал с веток самые

сочные плоды и отдавал их Та-та.  Ма-ма проснулась в  радостном

бодром настроении - она знала,  что Та-та скоро придет сюда, во

владения леопарда, и она сможет еще раз увидеть своего Та-та-да

-ма.

   Женщины проснулись поздно.  Их разбудила щумная возня и  ко-

роткие недовольные крики. Это Отец, съев свою долю пищи, разда-

вал братьям и матерям остатки звериной добычи. Недовольство бы-

ло вызвано,   по-видимому,   несправедливой  дележкой.   Та-ма,

которая встала раньше других,  подползла к Ма-ма и показала  ей

маленький кусочек скользкого мяса - все, что ей досталось.

   - У ма, - жалобно сказала она. Женщинам, успевшим привыкнуть

к жареной пище, такая еда казалась почти несъедобной. некоторые

из пришедших совсем отказались есть, к радости остальных членов

Семьи.

   После трапезы Ма-ма, наконец, решилась обратиться к Лохмато-

му, в котором еще ночью угадала Отца.

   - Ма хо ом!  - и каждая из беглянок попыталась  отдать  свою

мысль Лохматому.  Но тот только испуганно таращился на них, ни-

чего не понимая.  Тогда Ма-ма, обернувшись, сказала своим спут-

ницам:

   - Та но аа!

   Она подошла к Лохматому, улыбнулась и ласково погладила его.

Только теперь он догадался,  чего хотела от него эта женщина  с

клочком звериного меха на шее.

   Другие матери,   следуя  примеру  Ма-ма,   принялись ласкать

братьев и подростков.  Братья испуганно косились на Отца, но не

находили в себе сил отогнать непрошенных соблазнительниц.  Лох-

матый же, увлеченный Ма-ма, перестал следить за остальными. И в

этот момент один из братьев, рослый и сильный юноша, не в силах

больше противиться своим желаниям, прижался к толстому заду Ва-

ма. Его руки,  скользившие по теплой мягкой коже женщины, судо-

рожно сжимались.  Непроизвольно  вырвавшийся  короткий  хриплый

крик выдал преступника. Отец мгновенно обернулся и поймал вино-

ватый взгляд брата.  Злобно взревев, Лохматый оттолкнул Ма-ма и

нагнулся, чтобы  подобрать  валявшееся  на земле острое рубило.

Было ясно,  что разъяренный Отец не пощадит виновного. Тот даже

не пытался защитить себя и обреченно ждал неминуемой кары. Отец

с бешеным рычанием вцепился в обвисшего зверя и  занес  руку  с

камнем.

   - Но! - раздался вдруг гневный окрик.

   От неожиданности Отец выпустил своего врага. Юноша бессильно

свалился на   землю.  Позади стояла Ма-ма с отцовской дубиной в

руках. Чуть  поодаль неустрашимая  Та-ма  подняла  над  головой

толстый сук, выдернутый из стены шалаша.

   Лохматый заметался,   злоба  его мгновенно исчезла,  уступив

место нерешительности и сомнениям. Лохматый не представлял, как

поведут себя  воинственные  женщины.   Но Ма-ма и не собиралась

вступать в этот бессмысленный бой.  Она только хотела  защитить

несчастного юношу.

                    *       *       *

   Ма-ма идет  рядом с Дарующим Жизнь - леопардом.  Зверь оста-

навливается и ест траву.

                    *       *       *

   Даже если бы она вместе с подругами победила Лохматого,  кто

бы тогда стал Отцом?  Ма-ма бросила дубину на землю, и вслед за

ней Та-ма нехотя сделала то же самое.

                    *       *       *

   Женщины из Семьи медведя стоят с горящими ветками  в  руках.

Огонь высвечивает из темноты лица людей - Лохматого,  матерей и

братьев.

                    *       *       *

   Ма-ма и Та-ма переглянулись,  и Ма-ма,  вздохнув,   горестно

произнесла:

   - Но аа, у ма, у та, - Здесь нет великого Духа, эти люди ни-

чего не понимают, они слабы и едят плохую пищу.

   На душе у всех было тягостно. Женщины расселись на земле под

деревом и уныло поглядывали на Ма-ма,  словно упрекая ее в том,

что все их надежды оказались напрасными.

   Ма-ма думала,  прикрыв глаза. Десятки мыслей пробежали перед

ее взором,  прежде чем она выбрала одну, показавшуюся ей единс-

твенно верной.

   - Хо да Ом-аа! - Ма-ма поджигает факелом жилище из сухих ве-

ток, и оно тут же вспыхивает.

   Ва-ма нерешительно повторила:

   - Хо да Ом-аа, пусть вырастет Единый Дух.

   До женщин постепенно доходил смысл сказанного.   Нужно  было

только внеушить  людям  их  новой  Семьи эту мысль и подсказать

путь ее осуществления.

   Но как этого достичь?  Члены Семьи леопарда не понимали слов

и не видели мыслей.  Единственное, что можно было сделать - это

показать все события наяву. Женщины посовещались и начали гото-

вится к небывалому представлению.

   Через несколько часов они собрались у семейного навеса. У-ма

с ног до головы была вымазана глиной, а в руках она держала два

обглоданных собачьих черепа.  Ма-ма вывалялась в песке,  отчего

ее кожа приобрела желтоватый  оттенок.   Каждая  женщина  несла

длинную палку.

   Ма-ма громко и протяжно крикнула "Хо-о!", призывая всех соб-

раться около  шалаша.  Люди леопарда начали подходить,  с любо-

пытством разглядывая женщин.

   - Ом-аа! - провозгласила Ма-ма, - Ом-аа ва! Ом-аа та!

   Ма-ма вышла вперед и начала медленно,  притопывая, ходить по

кругу. Вот к ней присоединилась Ва-ма.

   - Ом! - воскликнули они хором и, взявшись за руки, продолжи-

ли свой ритмичный круговой путь. Затем в их танец включились Та

-ма и У-та-ма.  Каждый их шаг сопровождался негромким восклица-

нием:

   - Ом! Ом!

   Когда все женщины и девочки присоединились к танцующим, круг

замкнулся, и их руки образовали кольцо.  Внезапно  из-за  куста

выскочила У-ма.  Она начала носиться и прыгать вокруг приплясы-

вающих женщин,  ударяя черепами друг об друга.  Комья  засохшей

глины отваливались  от  нее  и  летели на зрителей и танцующих.

Вдруг Ма-ма воскликнула:

   - Ом-аа но у-аа!

   У-ма прыгнула в середину кольца, забилась в притворных судо-

рогах, уронила черепа и свалилась на землю.

   - У! - прохрипела она.

   - Аа ва! - отвечал нестройный хор голосов.

   Притихшие зрители зачарованно смотрели  на  этот  спектакль.

То, что  происходило сейчас перед их глазами,  было им понятно:

соединение мужчин - не зря же женщины держали в руках  палки  -

оказывается очень сильным.  Настолько,  что может даже победить

духов мертвых - самых коварных и страшных врагов человека.   Но

люди леопарда  не  понимали,   что это за объединение и как его

достичь. Все  ждали продолжения действия.

   - Да-ма но! Ом-аа да! - воскликнула Ма-ма, и движение возоб-

новилось. Ма-ма встала на четвереньки и зарычала,  подражая го-

лосу леопарда.   Она  изогнула  спину  и перекатилась по траве,

изображая повадки зверя.  Потом Ма-ма улеглась на бок,  вытянув

по-звериному руки  и  ноги и затихла.  Мгновенно рядом появились

женщины.

   - Хо но да-ма! - произнесла первая и бросила в Ма-ма камнем.

   - Хо но да-ма!  - повторила другая и тоже швырнула рубило  в

сторону женщины-леопарда.

   На лицах смотревших застыло выражение  неподдельного  ужаса.

Эти женщины хотели убить Дарующего Жизнь,  покушались на  самое

дорогое, что у них было.

   Ва-ма, продолжая действие,  подняла рубило, но не успела его

бросить. Лохматый налетел на нее и сбил с ног.  Одним рывком он

поставил Ма-ма на ноги, резким движением стряхнул с нее песок и

вырвал из рук палку.  Мало того,  что эта женщина угрожала  ему

дубиной, она была зачинщицей этого чудовищного видения,  от ко-

торого пришли в ужас все его люди.  Вне себя от ненависти, Лох-

матый обхватил Ма-ма поперек туловища. Она вертелась и визжала,

но не могла разорвать железной хватки Отца. Тогда Ма-ма изогну-

лась и вонзила свои острые зубы в запястье Лохматого. Он взвыл

и выпустил свою жертву.  Но девушка не успела вскочить на ноги,

как тяжелая  дубина рассекла воздух и со страшной силой обруши-

лась на ее левое плечо.  Кость хрустнула,  и Ма-ма свалилась на

землю.

   - Та-та аа.  Та-та да,  - прошептала она, надеясь, что У-ма,

стоявшая рядом, услышит ее, потом глаза ее закрылись.

   Женщины растерянно молчали. Продолжать дальше спектакль было

бессмысленно. Уйти обратно в свою Семью они не могли, но и жить

с Семьей леопарда было не лучше.  Та-ма вздохнула и наклонилась

к Длинноволосой.  Та еще не пришла в себя,  плечо ее посинело и

начало распухать. Женщины заботливо перенесли ее в тень. Лохма-

тый и  остальные члены его Семьи потеряли к ним интерес и разб-

релись кто куда, оставив их в одиночестве. Та-ма горестно завы-

ла над  своей бесчувственной подругой,  девочки плакали.  Ва-ма

задумчиво качала головой, приговаривая:

   - Ва аа! Хо аа!

   Тут У-ма тихонько сказала:

   - Та-та аа. Та-та да. Та-та все знает. Он придет.

   - Хо? - удивленно спросила Та-ма.

   - Ма-ма аа, - У-ма указала на Длинноволосую. И на лицах жен-

щин засветилась надежда.

                        __________

   Та-та сидел, прислонившись спиной к стене и отрешенно глядел

на огонь.  Сегодня охота была удачной - братьям удалось загнать

антилопу. Теперь,  когжа Семья уменьшилась вдвое, такой богатой

добычи должно  хватить надолго.  Но это не радовало Та-та.  Его

одолевали тоска и беспокойство.  Он должен был кормить женщин и

детей. Та-та вдруг вспомнил, как он подарил Ма-ма змейку, когда

вел ее в свою пещеру.  Видение стояло перед глазами,  заставляя

его вновь  переживать те счастливые минуты.  Потом картина чуть

изменилась...

                      *       *       *

   Длинноволосая и Сероглазый устроились около большого дерева.

Сероглазый поймал светло-серую змейку.  Она извивается, обвора-

чивется вокруг его руки, но он и не думает убивать ее. Он отда-

ет добычу Длинноволосой.  Змейка замирает,  вытянувшись упругой

струной. Девушка радостно принимает подарок  и  глотает  змейку

живьем.

                      *       *       *

   И тут  же в памяти возник забытый сон.  Плоды,  сорванные во

владениях леопарда,  уведенная Ма-ма и живая змея,  которую  он

сможет подарить  женщине  - вот оно,  то главное и наиважнейшее

решение. И Та-та вскрикнул так громко, что даже камни вздрогну-

ли, а задремавшие люди вскочили на ноги.

   - Ва аа! Ва аа! Отличная мысль!

   Та-та подпрыгивал,  носился вокруг костра, натыкался на сон-

ных людей, рахмахивал руками:

   - Ма да!  Женщины будут с нами! Ма но Ом-аа! Другие женщины,

не принадлежащие Единому Духу.  Мужчины с трудом понимали  его.

Та-та не  мог сосредоточить свои мысли на какой-то одной карти-

не, образы перемешивались, накладывались один на другой. Но Та-

та уже не мог успокиться.

   - Ва аа!  - великая мысль, подарившая жизнь и радость Семье,

- в  подтверждение своих слов Та-та бросил в костер охапку хво-

роста, и столб огня взвился до самого потолка. Понемногу из об-

рывков видений начало складываться целое, и мужчины поняли его.

Действительно, то что придумал Та-та, было удивительно просто и

мудро - привести в Семью женщин, не принадлежащих Отцу - женщин

чужого племени.

   Та-та хотел  было  немедленно отправиться в путь,  но солнце

уже висело низко над горизонтом,  и он решил отложить поход до

утра.

   На следующий день Та-та нарядился в шкуру медведя,  взял зу-

бастую палицу в одну руку и тлеющую головню в другую, и вот все

братья и подростки - шесть человек - двинулись в путь. За стар-

ших в  пещере  остались  семилетние братья-близнецы Ом-та.  Они

должны были присмотреть за малышами и,  главное, следить,  чтобы

не погас  огонь.  Та-та вполне мог рассчитывать на их самостоя-

тельность.

   К середине  дня мужчины добрались до того камня,  где прята-

лись Лохматый и Сероглазый,  наблюдая охоту леопарда.   Путники

остановились там  ненадолго  передохнуть и оглядеться.  На этот

раз равнина казалась пустынной,  и Та-та  решил  повести  людей

вдоль кромки леса туда, где он встретил Длинноволосую.

   Та-та все время прислушивался.  Ему постоянно мерещились ка-

кие-то шорохи  где-то  совсем рядом,  но как он ни вглядывался в

сумрачную глубину леса,  так ничего и не увидел. Другие мужчины

тоже растерянно оглядывались по сторонам,  продолжая тем не ме-

нее продвигаться  вперед.  Вдруг они услышали гневный крик.  Та

-та вздрогнул от неожиданности:  прямо перед его носом  невесть

откуда возник   Лохматый.   Оба  застыли,  пораженные внезапной

встречей: Та-та  в необычном,  устрашающем наряде,  и Лохматый,

которого Та-та считал мертвым.

   Только сейчас Та-та заметил поблизости сооружение из ветвей и

листьев. Оттуда    высыпали  мужчины и женщины,  взбудораженные

громким криком.

   Внушительная дубина в руках Лохматого свидетельствовала, что

тот стал Отцом этой Семьи.

   Сероглазый негромко зарычал, подражая голосу медведя. Лохма-

тый оторопел,  не в состоянии понять,  кто перед ним - Дарующий

Жизнь или его младший брат.  Пока вожди  стояли  друг  напротив

друга и не знали,  как им поступить, У-та не стал терять време-

ни. Он подкрался к одной из матерей, которая неосторожно подод-

винулась слишком близко к группе незнакомых мужчин.  У-та схва-

тил ее поперек пояса, вскинул на плечо и побежал. Женщина прон-

зительно завизжала.  Лохматый мгновенно сориентировался и  бро-

сился за вором.  Он в три прыжка настиг У-та и вцепился в укра-

денную мать.  Каждый мужчина что было сил тянул ее к  себе,   и

несчастная отчаянно вопила от боли и страха. Но молодой воин не

смог долго противиться Лохматому и выпустил пленницу.

   Лохматый с яростным ревом взмахнул дубиной.  Но оружие вдруг

вылетело из его рук,  он всхлипнул и грохнулся на землю. Палица

Та-та пробила его череп.

   Та-та опустил  голову,  и все мужчины его Семьи внезапно по-

чувствовали безотчетную жалость к убитому. Наконец Та-та вздох-

нул и отступил на шаг.

   - Та-та-да-ма та,  - произнес он, и это была правда - он был

сильнее всех и мог одолеть любого врага.

   Мальчики и подростки из племени  леопарда  обступили  Та-та,

смиренно склонив головы в знак покорности. Этот человек, покры-

тый медвежьим мехом, должен был стать их новым Отцом.

   - Но,  Но,  - бормотал Та-та,  проталкиваясь через толпу  к

женщинам, стоявшим поодаль.  Ма-ма была среди них; ее напряжен-

ное лицо выдавало сдерживаемую боль. Перебитая рука безжизненно

висела, другой она опиралась на крепкое плечо Та-ма.

   - Та-та! - воскликнула Ма-ма, - Ма аа Та-та да! Мы ждали те-

бя, мы знали, что ты придешь.

   - Аа!  - вскричала Та-ма, радостно подпрыгнув при виде дымя-

щейся головни в руках У-та-у, - Та да аа! Брат принес огонь!

   - Аа, аа, - возбужденно повторяли женщины. Великий Свет, ко-

торый столько раз выручал их, конечно, поможет и сейчас.

   Та-та не успел оглянуться,  как матери навалили  у  его  ног

целую кучу  сухих веток.  Сероглазый опустился на колени и при-

нялся раздувать тлеющие угли.  Молчаливые люди из Семьи леопар-

да, затаив дыхание,  наблюдали за его действиями, смысл которых

был им непонятен. Но вот показались первые светящиеся змейки, и

тонкие сучья весело затрещали, охваченные пламенем. Матери-бег-

лянки с радостными возгласами теснились к костру; они  протяги-

вали к  нему  руки,   спешили снова ощутить ладонями его тепло.

Постепенно и юноши из Семьи Лохматого, справившись с первым ис-

пугом при  виде вспыхнувшего огня,  подходили все ближе к этому

чуду, и вот наконец обе Семьи расселись вокруг костра.

   Люди, никогда  раньше не видевшие огня - ведь недавний пожар

бушевал по другую сторону реки вдалеке от из становища - не от-

рываясь, глядели на языки пламени, и их лица постепенно разгла-

живались, мысли успокаивались,  и какой-то странный безмятежный

покой начинал  проникать  в  их  души.  Мужчины и женщины Семьи

Ом-аа тоже расслабились, пригрелись и начали неторопливо переб-

расываться словами.

   - Но аа,  - сказала Ма-ма,  кивая на молчаливых иноплеменни-

ков. Они не понимают, у них нет Духа, - Но ом.

   - Ма хо ом, - сказала Та-ма, - Хо ом.

   - Та,   - произнес Та-та удивленно,  указывая на притихших у

костра подростков. Вот сколько мужчин, кто же вам мешает.

   - Но аа, - повторила Ва-ма, качая головой. Затем, чтобы убе-

дить Сероглазого, она осторожно погладила одного из мальчуганов.

Тот испуганно  отстранился и сжался в комок,  исподлобья бросая

на Сероглазого виноватые взгляды, словно хотел сказать ему, что

он тут не причем и ничего такого даже в мыслях не имеет.

   - Аа Та-та та ва, - сказала Ма-ма. Они считают тебя Отцом.

   - Но,   но,  - пробормотал Та-та растерянно.  Все замолчали,

глядя на огонь.

   Время шло, солнце уже начинало клониться к закату, а они по-

прежнему сидели у костра и наслаждались теплом.

   - Аа но,  у,  - решился наконец нарушить тишину У-та. Плохо,

что они не понимают нас и у них нет Духа.

   Та-ма при этих словах подняла голову,  в глазах ее появилось

оживление. Она вспомнила о неудавшемся замысле женщин.

   - Хо... да аа, - вымолвила она неуверенно, словно сомневаясь

в своих словах. Нужно дать им АА - огонь, Дух и понимание.

   - Хо но-аа ом!  - подхватила большегрудая Ва-ма. Пусть Непо-

нимающие станут такими же как мы, и тогда мы сможем соединиться

с ними!

   - Ом-аа хо да!  - вдохновенно выкрикнула Ма-ма,   забыв  про

ноющую руку.   Такова  воля  Единого  Духа - он хочет стать еще

больше!

   Та-ма вскочила и уверенно направилась к лежащему телу Лохма-

того. Теперь,  когда решение было принято,  за женщинами  Ом-аа

дело не станет.

   Но Та-та казалось,  не разделял радости матерей.   Тревожное

выражение не сходило с его лица. Неправильно! Все это было неп-

равильно...

                    *        *        *

   В пещере вокруг огня сидят вперемешку люди обеих Семей.  Над

очагом неподвижно стоит вертикальный столб пламени,  его округ-

лая вершина полна могучей силы.  Зато все мужчины в пещере  по-

добны Калеке.

                    *        *        *

   Если их  Семьи  соединятся  в  одну,  и души людей леопарда

сольются с Великим Светом,  то Ом-аа будет Отцом для  всех,   и

весь их хитрый план пойдет прахом: мужчины и женщины по-прежне-

му не смогут прикасаться друг к другу.

                    *        *        *

   Сияющий круг в черной пустоте.  Одинокий свет в море тьмы, в

мертвой тишине, которую не в силах потревожить неслышный шелест

пролетающих духов. Но вот во мраке вспыхивает новое ослепитель-

ное сияние - еще один светлый круг, потом еще и еще... В черном

ночном небе одна за другой зажигаются звезды.  Они связаны между

собой тонкими невидимыми нитями, и по этим нитям от одной звез-

ды к другой перетекают мысли и знание.  Но все они - разные,  и

каждая горит сама по себе.

                    *        *        *

   Та-та отвел  взгляд  от огня и улыбнулся.  Снова великий Дух

пришел ему на помощь и  подсказал  правильный  путь.   Осталось

только передать  свое  знание остальным.  Та-та встал и призвал

всех к тишине.

   - Хо!

   Та-ма и Ва-ма,  уже начавшие потрошить труп Лохматого, оста-

вили свое  занятие  и повернули головы к Та-та.  Люди леопарда,

которые все это время просидели  неподвижно  и  были  настолько

околдованы огнем,   что даже не замечали кощунственных действий

чужих женщин,  с трудом оторвались от завораживающего  зрелища.

Кто-то испуганно закричал,  увидев в стороне тело мертвого Отца

со вспоротым животом и склонившихся над ним матерей с  окровав-

ленными острыми камнями, но Та-та властным жестом приказал всем

молчать и слушать.

   - Ма хо ом,  та хо ом, - Сероглазый начал издалека, напомнив

слушателям о цели всего их предприятия,  - Ом-аа ва та,  но ом.

Ом-аа да,  но ом. Единый дух - наш Отец, он запрещает на соеди-

нять наши тела. Если он вырастет, все останется по-прежнему. Хо

Ом-аа но да.

   Та-ма, Ва-ма и остальные женщины приуныли, и руки их опусти-

лись. Та-та был прав.  Но как же все-таки заставить соседей по-

нять их? Ведь такие, какие они есть, эти люди никуда не годят-

ся.

   - Хо ва-аа, - продолжал Та-та, - Ва-аа, но Ом-аа. Ва-аа, ом-

та Ом-аа!  Нужен великий Дух,  но не наш Ом-аа.  Другой великий

Дух, брат нашего!

   И Та-та  принялся расшвыривать длинной палкой горящие голов-

ни. Взметнулись искры,  повалил дым...  и вот на месте  единого

костра уже горят два.

   Глаза матерей восторженно заблестели.

   - Та-та аа ом! - улыбнулась Ма-ма. Та-та все знает, он самый

мудрый!

   И женщины снова принялись потрошить труп Лохматого. Люди ле-

опарда разразились отчаянными криками,  и многие из них попыта-

лись убежать,   когда  первые  куски отцовского мяса с шипением

упали в горячие угли. Но Та-та и остальные мужчины заставили их

остаться на месте.

   Та-та наколол поджарившийся кусок на конец копья, помахал им

в воздухе,  чтобы остудить, и сунул еду под нос одному из Непо-

нимающих, который показался ему самым старшим.  Тот в ужасе от-

шатнулся.

   - Ма! - приказал Та-та. Ешь!

   - Ма! - закричали в один голос мужчины и женщины Ом-аа.

   Несчастный отодвигался все дальше от страшной пищи,  но  она

неумолимо приближалась.  Сначала юноша сидел на корточках,  по-

том, опираясь на руки,  стал отползать назад,  споткнулся, упал

на спину и дико завизжал. Та-та впихнул ему мясо прямо в откры-

тый рот.  Юноша несколько раз дернулся,  словно в  предсмертных

судорогах, и замер. Он был уверен, что дух мертвого Отца немед-

ленно убьет его,  и приготовился к смерти.  Но  время  шло,   а

смерть все не приходила.

   Отцовское мясо имело необычный,  но очень  приятный  вкус...

Старший брат постепенно успокаивался. Он не чувствовал присутс-

твия злых духов.  К тому же он был голоден.  И вот его  челюсти

пришли в движение. Он ухватился руками за горячий кусок - рань-

ше он не делал этого, боясь прикоснуться к мертвецу - и принял-

ся жадно есть. Та-та со смехом выдернул из мяса копье.

   - Ма! Ма ва! Ешьте, ешьте, это хорошая еда!

   Люди Ом-аа выгребли из костра магическую пищу. Старший брат,

насытившись, окончательно пришел в себя и начал раздавать куски

своим соплеменникам.

   Увидев, что дело идет на лад,  Та-та и его  Семья  отошли  в

сторонку; к еде они не притронулись.  Ва-ма, ловко орудуя длин-

ной палкой,  подгребла к ним один из двух костров; все  уселись

вокруг огня,  оживленно болтая и то и дело поглядывая на проис-

ходящее рядом с ними таинство.

   Люди леопарда,  забыв все страхи, сгрудились у своего костра

и с жадностью пожирали останки Лохматого.

   Наконец трапеза  была закончена.  Та-та оставил своих и тихо

подошел костру Семьи леопарда. Люди сидели молча, сытые и уста-

лые. Некоторые уже начинали дремать, другие продолжали обглады-

вать кости.  Та-та долго стоял рядом с ними,  вглядываясь в  их

лица. Потом произнес вопросительно:

   - Ом?

   Несколько пар  взволнованных глаз уставились на него.  Каза-

лось, они вот-вот поймут...  Внезапно один из братьев,   словно

осененный какой-то догадкой,  резко вскочил на ноги и выкрикнул

нараспев срывающимся голосом:

   - О-ом! - и во мраке зажегся новый сияющий круг.

   Та-та даже не заметил,  как вся его Семья, оставив свой кос-

тер, окружила тесным кольцом людей леопарда.

   - Ом! - крикнул У-та, и остальные вслед за ним начали громко

выкрикивать это слово,  сопровождая его выразительными жестами,

которые должны были вдохновить Семью  Лохматого  на  дальнейшее

выполнение положенного ритуала.

   Новообращенные, похоже,  уже начали кое-что понимать. Их ма-

тери потянулись к братьям, могучие ТА показали свою силу...

   Люди Ом-аа не могли вынести этого зрелища.   Та-та  приказал

своим людям вернуться  к оставленному костру.  С большим трудом

ему удалось заставить их подчиниться.  Та-ма ревела во весь го-

лос и била себя в грудь,  мужчины выли,  стонали и утешали сами

себя, раненая Ма-ма тихо всхлипывала и прижималась к Сероглазо-

му. Та-та и сам мучился невыносимо.  Так тяжело ему никогда еще

не было.  Ощущая тепло своей подруги, ее нежную кожу, он терзал

себя сладостными воспоминаниями о далеких счастливых днях, ког-

да они жили вдвоем в пещере медведя.

   - Ом-аа ва-та,  но ом, - бормотал он, чувствуя как слезы ка-

тятся по его лицу.

   Один только  Калека  сохранял  спокойствие и даже улыбался -

никто не знал,  чему он радуется, ведь его мысли так и остались

закрытыми для всех. Но-та отыскал где-то рубило и теперь задум-

чиво вертел его в руках, пока остальные страдали.

   Но вот все стихло у костра людей леопарда.  Утолив свои зап-

ретные желания,  они теперь снова сидели  на  корточках  вокруг

огня, плавно раскачивались и бормотали себе под нос окончатель-

но понятое ими теперь Первое Слово.

   Калека встал и указал рубилом на новообращенных.

   - Хо но та, - сказал он.

   Та-та кивнул.

   - Да. Аа хо та.

   Мужчины Семьи медведя воспряли духом. Все, хватит! Пусть те-

перь эти люди тоже отдадут силу своему Аа,  пусть он станет  им

Отцом! Посмеиваясь,   направились  они  все  вместе к соседнему

костру.

                         _________

   На следующий день к вечеру,  когда люди леопарда,  постоянно

теребившие свои  опухшие  обрезанные  ТА,  уже научились сносно

разговаривать, Та-та обратился к старшему из них,   коренастому

Ва-та. Тот сидел у костра рядом с шалашом и обжигал в огне кон-

цы длинных прямых палок.  Аа-та,  Могучий Дух, Брат Солнца (так

назвали люди Семьи Лохматого свой сияющий круг)  передавал пал-

кам силу,  чтобы они помогли братьям в их великом деле. Ва-та и

другие мужчины   племени Аа-та хотели стать Дарующими Жизнь,  а

для этого они должны были убить леопарда.

   - Ом хо но,  - сказал Сероглазый,  указывая на юг, в сторону

реки. Нам пора уходить. - Ом хо ма. Мы хотим взять с собой жен-

щин.

   - Ва-та да ма, - сказал Ва-та. Берите.

   Сероглазый усмехнулся.  Мысли людей леопарда он видел плохо,

смутно, словно сквозь густой туман в сумерках, а слова были по-

рой туманнее мыслей.

   - Ва-та да ма-Аа-та, - сказал Та-та. Ва-та отдаст женщин Мо-

гучего Духа, - Та-та да ма-Ом-аа. Я же отдаю вам женщин Единого

Духа. Аа но у - Духи не будут разгневаны.

   - Да, - согласился Ва-та.

   Договор был заключен.

   Вскоре мужчины Ом-аа и женщины Аа-та отправились в путь. Та-

та шел медленно,  опустив голову. Отойдя на сотню шагов, он ог-

лянулся - всего один раз,  и встретился взглядом с Ма-ма. Та-та

сжал зубы и прибавил шагу:  великий Свет предначертал им  расс-

таться навсегда, и Сероглазый не смел преступными мыслями прог-

невить огненного Ом-аа.  Резкий крик козодоя  разорвал  тишину.

Лопнула нить, из которой было соткано счастье двоих.

              Глава 11. Обряд смерти.

   Та-та, верховный шаман и вождь Семьи медведя,  всю  ночь  не

сомкнул глаз, беседуя с Духом. Он кормил огонь сухими ветками и

свежим кабаньим жиром,  бормотал невнятные слова, чертил в золе

магические линии  и ямки,  брызгал водой,  плевался и взмахивал

волшебным жезлом - палицей с черепом медведя.  Наконец, уже пе-

ред самым  рассветом,  вождь уверился,  что Ом-аа услышал его и

благословляет предстоящее таинство. Великий Свет готов был при-

нять в свое лоно нового охотника.

   Та-та скинул медвежью шкуру и взял в руки  старую  дубину  с

гладкой и   блестящей от долгого употребления рукоятью.  Дубина

когда-то принадлежала Отцу - в те далекие времена,  когда Отцом

Семьи медведя   был человек.  Сегодня Та-та предстояло на время

перевоплотиться в это древнее, злобное существо.

   Вождь-Отец вышел из жилища огня во внешнюю пещеру.  Здесь на

каменном полу его ждал юноша,  не имевший имени.  Ему  было  не

больше двенадцати лет от роду. Его лицо, еще безволосое и детс-

кое, выражало бесконечный ужас,  но в  глазах  светилась  реши-

мость. Юноша не спал всю ночь, как и вождь, и душа его трепета-

ла перед предстоящим испытанием.  Но время его  пришло,   и  он

должен был пройти через страх и смерть,  чтобы стать мужчиной и

охотником, подобным великому Та-та.

   Юноша родился в жилище Семьи леопарда, но мать его принадле-

жала Единому Духу,  и сам он поэтому был сыном Ом-аа.   Сегодня

ему предстояло  соединить свой дух с Великим Светом.  Для этого

он и пришел несколько дней назад в пещеру медведя,  и  за  дни,

проведенные без  пищи  вдали от огня,  он успел узнать от вождя

все, что ему надлежало знать о таинстве.

   Та-та потратил  немало времени на беседы с юношей.  Ему было

приятно общество этого сильного,   ловкого  и  сообразительного

мальчугана. Но  почему-то  при взгляде на него где-то глубоко в

душе вождя вспыхивали тоска  и  чувство  невосполнимой  утраты.

Черты лица юноши складывались в знакомый образ,  и безошибочное

внутреннее чутье подсказывало Та-та, что перед ним - сын Ма-ма.

   Та-та-Отец, еще вчера такой беззлобный и совсем не страшный,

сегодня был грозен, и юноша знал, отчего это: Отец разгневан на

него за попытку посягнуть на его права,  за преступное  желание

овладеть одной из матерей.  Безымянный мальчик никогда не делал

ничего подобного, разве что в мыслях. но сейчас начавшаяся свя-

щенная игра была для него единственной подлинной реальностью, и

то, что происходило на самом деле, не имело значения. Юноше бы-

ло достаточно того,  что он знал свою роль в этой игре,  а роль

его была ролью преступника, бунтаря и изгнанника.

   Вождь грозно  зарычал - ведь сегодня Та-та был Отцом-челове-

ком и не умел говорить - и замахнулся дубиной. Мальчик помчался

к выходу, и  Отец кинулся следом.

   Они добежали  до  реки,  повернули и понеслись вдоль берега,

потом взобрались на сыпучий склон и оказались на узкой площадке

у основания высокой отвесной скалы.  Здесь были входы в пещеры.

Одна из них - самая большая - когда-то  служила  жилищем  Семье

медведя. Другая - маленькая и тесная, с узким входом, в который

человек мог пролезть только ползком, была местом, избранным для

проведения таинства.

   Юноша на секунду замешкался.  Из глины у входа торчали  мед-

вежьи зубы, едкий  голубоватый  дым струился из черного отверс-

тия. Это была пасть зверя, и не в маленькую уютную пещерку вела

она, а в чрево чудовища. Оглянувшись, юноша увидел приближающе-

гося разъяренного Отца. С коротким отчаянным криком мальчик лег

на живот и вполз в оскалившуюся пасть,  выворачивая вкопанные в

землю клыки.

   Внутри было дымно и темно. На полу тлели пучки сухой аромат-

ной травы.  У юноши помутилось в глазах.  В клубах дыма плясали

духи мертвых.  Он знал,  что сейчас умрет. И вот тьма поглотила

его. Мальчик перестал ощущать свое тело.  С внезапной легкостью

он взлетел высоко в черное небо,  где шипя кружились духи мрака

и зла.

   Когда струйка пахучего дыма,  поднимавшаяся из каменной пас-

ти, постепенно уменьшаясь, наконец исчезла вовсе - травы внутри

догорели - юная девушка,  не имевшая имени,  дочь Ом-аа, вторая

участница таинства - вползла в чрево чудовища и нащупала в тем-

ноте неподвижное тело брата.

   Она должна была повторить то, что когда-то совершила Ма-ма -

оживить брата и вернуть ему силу, соединившись с ним.

   И она сделала это.

   Мальчик открыл глаза.  Он был счастлив.  Великий Свет принял

его. Вспыхнув голубой звездой,  он разогнал мрачные тени и выс-

ветил обратный путь.

   Погладив на прощанье сестру,  юноша вылез из пещеры. В глаза

ударил яркий солнечный свет. Мальчик беспомощно щурился, не за-

мечая, как подошел Та-та и вместе с ним - братья-охотники.

   Все ждали,  пока из темной дыры вылезет дочь Ом-аа. Наконец,

появилась и она. Мужчины взялись за руки, в центре круга оказа-

лись мальчик и девочка и сам Та-та.

   Вождь успел накинуть на плечи медвежью шкуру.  Он глухо  за-

ворчал и, подражая походке медведя, двинулся к мальчику.

   - О-ом! - протяжно завыли братья.

   - О-ом! - вторили им юноша и девушка.

   Когда Та-та приблизился к детям,  мальчик трижды ударил  его

копьем по  плечу.   С каждым ударом Та-та склонялся все ниже и,

наконец, встав на колени, протянул юноше кусок жареного мяса.

   Большой зверь был убит. Мальчик и девочка проглотили священ-

ную пищу, как некогда поступили Та-та и его верная Ма-ма. Отны-

не они были настоящими медведями.

   Та-та поднялся на ноги и простер руки к  посвященным,   тор-

жественно провозгласив:

   - Да-та!  Аа-ма!  - таковы были  имена  новых  членов  Семьи

медведя.

   И вот вся процессия,  возглавляемая Да-та, двинулась к пеще-

ре, где горел огонь.

   Да-та должен был показать Отцу - не тому, тупому и злобному,

которого давно уже не было на свете, а истинному, небесному От-

цу, огненному Ом-аа - что он всегда будет верен ему и не напра-

вит подаренную ему чудесную силу против своего повелителя.

   Та-та усадил нового брата-охотника на золу перед огнем,  так

что жар обжигал колени Да-та.

   - Но у,  Ом-аа!  - воскликнул вождь и резким ударом  острого

камня отсек край ТА посвященного. Да-та вскрикнул от боли и без

чувств повалился на землю.

                       ___________

   Та-та вышел из пещеры. Его роль в этой игре была окончена, и

он снова стал самим собой.

   Угрюмые серые тучи тяжело нависли над степью.  Только на за-

паде - там,  где огромный красный шар уже коснулся вершин даль-

них холмов,  небо еще оставалось чистым,  и рваные края облаков

окрасились кровью, словно рана на теле гигантского зверя.

   Та-та присел на камень у реки.  Он был один; все  мужчины  и

женщины остались  около  брата - Да-та.  Он был не первым,  кто

подвергался священному ритуалу, но люди, любопытные от природы,

не могли сразу забыть такое интересное событие. Да никто из них

и не осмелился бы потревожить сейчас покой вождя:   все  знали,

что в  последние годы одинокие размышления на берегу реки стали

его привычкой, и мешать ему в эти часы означало навлечь на себя

гнев Духа.

   Мысли Та-та текли плавно,  совсем как ленивые струи  воды  у

его ног. С усмешкой думал он о своем могуществе. Поистине Та-та

был теперь великим вождем; сам Аа чутко слушал его слова,  и ни

в чем  ему  не было отказа.  Та-та давно уже не ходил с другими

мужчинами на охоту,  но люди знали,  что никто не сможет  лучше

чем он могучими чарами направить копья охотников в цель, замед-

лить бег гонимого зверя,  затуманить его взор и  отвести  смер-

тельный удар рога или лапы в последней решающей схватке.  Та-та

изгонял злых духов,  заживлял раны братьев и облегчал  женщинам

роды. Он мог даже заставить тучи принести и пролить живительный

дождь на высушенную степь,  но делал это редко и лишь при край-

ней нужде,    ведь  такое  колдовство требовало крови и надолго

обессиливало вождя.

   Могущество Та-та несло благоденствие его племени.  Семья уже

была совсем не та,  что раньше: с каждым годом все больше детей

рождалось в пещере медведя, и дети были не чета прежним. Здоро-

вые, сильные,  они росли на глазах, и недалек уже был тот день,

когда на смену старым охотникам придет новое, рослое поколение,

юные воины,  чьи молодые сердца горят отвагой и жаждой  великих

побед; огненный Дух обрел новую жизнь в душах растущих детей Аа

-та. Ведь все эти будущие охотники и юные девушки были  рождены

женщинами Семьи леопарда,  и Отцом их был Брат Солнца, которому

принадлежали матери: Аа-та, пылающий по ту сторону реки у жили-

ща из веток и сучьев.  Там, под присмотром мудрого Ва-та, росли

такие же крепкие и отважные дети Ом-аа, юные медведи.

   Впрочем, в последние годы в обоих становищах появились и но-

вые матери,  и новые дети из других племен. Охотники, которым в

зимнее время  приходилось  в поисках добычи забираться далеко в

неведомые замли,  порой встречали там в пещерах и шалашах Семьи

молчаливых людей,  живущих без огня и Духа; тех, кого они назы-

вали Но-аа - Непонимающие,  или Но-ом - Одинокие.  Люди  Ом-аа,

как и  люди  Аа-та,  никогда не бросали на произвол судьбы этих

жалких, запуганных существ:  им дарили огонь,  учили  словам  и

объединяли их души,  зажигая новые звезды в черном небе. Должно

быть, и эти новообращенные племена, расправившись со своими От-

цами, принимались   за то же благородное дело,  и ,  кто знает,

возможно, в мире уже и вовсе не стало безмолвных падальщиков Но

-аа, а если они и сохранились где-то, то время их было сочтено.

   Та-та смотрел на прозрачные струи невидящим взором.  Прежние

люди и прежние времена уплывали с ними в неведомую страну,  от-

куда нет возврата...  И мысли эти, величественные и торжествен-

ные, всякому другому человеку принесли бы радость, но не Та-та.

Глубокая тоска,  с которой он так и не смог совладать,   тоска,

против которой бессильно все его колдовство, окрашивала мысли в

черный и серый.  Та-та был несчастен, и даже славные победы Ве-

ликого Духа,  всё радостное бурление обновленного мира не в си-

лах были развеять его печаль.

   Он вспоминал Ма-ма. Он снова и снова, от начала до конца пе-

реживал все их короткие дни в пещере  Дарующего  Жизнь,   когда

кроме них никого не было в мире.  Память жгла его сильнее,  чем

красные угли Аа, если схватить их руками и прижать к лицу.

   Видения приобретали  ясность,  и он снова видел глаза Ма-ма,

ее тонкое,  гибкое тело,  ее длинные блестящие волосы,   ощущал

тепло ее дивной, нежной. как у ребенка, кожи. Разве сравнится с

ней хоть кто-нибудь из множества женщин,   которыми  он  владел

после?

   Она принадлежала ему,  но он отдал ее огненному  Духу.   Он

поступил так, потому что иначе не мог. Такова была воля велико-

го Света.

   Ом-аа! Будешь ли ты так же жесток, как наш прежний Отец?

   Та-та слился со своими грезами.  В эти минуты он  готов  был

убить всякого,   кто  неосторожным звуком развеет зыбкую реаль-

ность его видений, прогонит прекрасный призрак.

   Вдруг громкий плеск воды вырвал Та-та из мира грез. Он вско-

чил, вспыхнув гневом. Наказать виновного, кто бы он ни был, че-

ловек или зверь!  Но что это?  Видение ожило.  Ма-ма переходила

реку. Она была уже на середине брода,  по пояс в воде. Ноги ее

ступали осторожно, нащупывая опору среди скользких камней.

   Та-та бросился к берегу.  Сердце его бешено колотилось.   Он

должен был  сказать ей что-то очень важное,  но мысли путались,

набегая волнами одна на другую.

   Ма-ма вышла  из воды и робко прикоснулась к нему.  Ее мокрая

прохладная рука была настоящей,  он видел,  как вздрагивает  ее

тело, то ли от холода, то ли от слез.

   Годы, прошедшие со времени их последней  встречи,   изменили

обоих. Та-та  раздался  в плечах,  и спина его сгибалась теперь

сильнее, а волосы на затылке стали гуще. Ма-ма немного отяжеле-

ла, ее движения были уже не такими ловкими и быстрыми. Грудь и

живот отвисли,  а вечные тревоги оставили морщины на ее некогда

юном и гладком лиыце. Только глаза остались прежними - глубоки-

ми, загадочными  и блестящими,  как два озера,  как две пещеры,

темные и влажные - Ма и Ма.

   Та-та охватила дрожь.  В горле застрял комок,  он  судорожно

попытался проглотить его, но не смог, только издал хриплый неч-

ленораздельный звук.

   А Ма-ма улыбалась.  Улыбалась, одновременно страшась и раду-

ясь тому,  что неминуемо должно произойти. Она знала это, иначе

не пришла бы сюда.

   Наконец Та-та заставил себя произнести:

   - Ом-аа у. Ом но, - мы прогневим бога и умрем.

   Ма-ма молчала.  Грудь ее  тяжело  вздымалась,   а  в  глазах

появился необычный блеск, подобный искрам костра, разворошенно-

го палкой. Потом она  сказала чуть слышно:

   - Да. Хо но.

   Их мысли слились,  и слова стали не нужны. Взявшись за руки,

Та-та и Ма-ма медленно пошли вдоль берега,  вниз по течению ре-

ки, и вскоре оказались у входа в давно покинутую пещеру.  Здесь

родился Та-та, и здесь он хотел умереть.

   В пещере было темно,  но Та-та помнил здесь каждый  выступ.

Он остановился,  наступив ногой на полуистлевшую травяную подс-

тилку.

   Ом-аа пылал в сердцах двух людей, и сила их была столь вели-

ка, что даже сам Единый Дух, когда-то ими рожденный, не мог ос-

тановить их.

   Та-та одним движением сгреб Ма-ма и прижал ее к себе,   всем

телом ощутив   тепло ее кожи.  Это блаженное тепло разлилось по

всем его членам, заполнило мысли и чувства. Та-та зарыдал, не в

силах больше сдерживать слезы. Да и не нужно это было, когда Ма

-ма была рядом, и рядом была смерть.

   Та-та поднял женщину и, опустившись на колени, бережно поло-

жил ее на подстилку.

   Ма-ма чувствовала его силу и покорялась каждому  его  движе-

нию. Руки  Та-та  повелевали  ее телом,  направляя к невидимому

концу мучительно-сладкого ожидания. Ма-ма застонала, ее подхва-

тила волна счастья,  и,  качая,  понесла в глубину бесконечного

океана.

   Огромная пещерная медведица неторопливо поднималась по сыпу-

чему склону. Лучи заходящего солнца кроваво блестели на ее чер-

ной лоснящейся шкуре,  камни скатывались из-под когтей. У входа

в пещеру   зверь остановился ,  принюхиваясь.  Ноздри медведицы

раздулись, мохнатые  уши напряженно вздрогнули. Глухо заворчав,

она прыгнула в темноту.

   Та-та и Ма-ма летели в сером тумане, а впереди их ждала нез-

накомая прекрасная страна.  Оттуда,  с востока, поднималось им

навстречу искрящееся белое сияние. Все яснее становилось оно, и

вот уже земля осталась далеко  внизу.   Они  пронеслись  сквозь

страну мрака,  подобные ветру, и перед ними величественной чер-

ной воронкой, водоворотом тьмы предстал вход в туннель Аа.

   Они долго мчались по узкой пещере,  возносясь все  выше,   и

грозное сияние в конце туннеля, радуясь их приближеию, протяну-

ло им навстречу огненные лучи, полные силы, нежности и любви.

   Одним ударом  широкой  лапы  медведица разбила голову Та-та.

Второй удар оборвал жизнь Ма-ма, лежащей рядом.

   Но они так и не увидели зверя - ту смерть,  которую пригото-

вил им Ом-аа.  Их прозрачные тени слились,  ослепительно вспых-

нув, и  великий Свет принял их в свои объятия - теперь уже нав-

сегда. Та-та был Ма-ма,  и Ма-ма была Та-та, и они были Светом,

и Свет был ими, и все они вместе, заполняя вселенную своим бес-

конечным, смеющимся счастьем были - ОМ.

   Медведица, шумно вздыхая, склонилась над своей добычей. Люди

лежали неподвижно, в их телах больше не было жизни. Лапы медве-

дицы намокли от крови. Мертвые улыбались ей из темноты.